Пришла с концерта Городницкого. Концерт был в целом замечательный и жутко интересный. Да и вообще люблю я Городницкого. Костромин, все время подстраивающий ползущую гитару, тоже радовал. Маман обзавелась книжкой с автографом. Настроение портило ощущение собственной неадекватности. Все время упорно вспоминалась фраза из какого-то фанфика: "А ну какие ж мы калеки?", - или что-то вроде этого. А вот калеки на самом деле, пока не поймем, нафиг у нас такая заморочка, и как ее привинтить, чтобы она приносила пользу. Пока ехала в метро, перечитывала "Акаллабет", которую и так жутко не люблю, а здесь еще и бредни больного воображения с текстом перекликаются. В конце концов, когда я вспомнила, что шоколад с 70% какао - жуткая горькая бяка, было уже поздно...
А сейчас думаю, с чего бы это я полтора года фанатела от Финрода. Уже и не помню, с чего это началось. И каким боком туда слэш затесался, тоже представляю с трудом :) И зачем было пририсовывать какие-то детали к портретам "эльфийских деятелей с горящими глазами"? Да и не было никаких горящих глаз, собственно. Словленные глюки, выражающиеся на письме в бесформенной груде метафор и всяческих других ужасов, как какая-то мешанина из глаз, волос и "танцующей походки", особой ценности не имеют. Часто достаточно поменять цвет глаз-волос - можно ставить другое имя. Как результат всего этого получается яркий призрак, сильно путающий товарищей, занимающихся моделированием, так как туда часто уходит две-три стороны описываемого деятеля, причем иногда даже не самых важных или вообще взятых из фанона/всплывших в глюколовческом озарении.