Ахаха, вчерашние разговоры в аське и общая удобланность разнообразной чернухой расколбасили меня на фанфик. Писано, буквально, на коленке во время химии.

Да, Рьен хочет отзывы на этот истеричный бред. И критики, критики, по возможности - объективной.

Название: "Далеко ль до конца…"
Автор: Рьен
Дисклеймер: все брала поиграть. Исключительно для морального удовлетворения.
Тип: джен
Жанр: даркфик
Рейтинг: PG-13

Предупреждение: AU и неканон. Кто не хочет читать про обстоятельства, доведшие Северуса Снейпа до самоубийства - дальше не ходите.

Перед веком, перед веком, перед Богом,

перед Господом, глупеющим под старость,

перед боем в этом городе убогом

помолитесь, чтобы что-нибудь осталось.

       (Иосиф Бродский)

«Пожалуй, я теперь страшнее Моуди», - в очередной раз пронеслось в моей голове. В пыльной треснутой витрине отражался сгорбленный отвратительный уродец, бредущий по серой безлюдной улице. Беспомощно трепыхающийся под порывами ветра отросший ежик волос, половина лица закрыта металлической маской, в прорези которой вращался не вызывающий сомнений в своей искусственности глаз. С другой стороны головы почти полностью нет уха, а лицо испещрено шрамами. Правой руки нет, как будто, вовсе, вместо ступни и голени – протез. Это может показаться нереальным, но все слишком реально. Мое имя – Северус Снейп.

Десять лет, долгих десять лет войны. Когда-то давно ее невозможно было представить без Дамблдора. Когда-то давно ее невозможно было представить без Поттера. Это трусливое бездарное ничтожество я убил своими руками, под пристальным взглядом Лорда. Поттер попался на самую идиотскую уловку, какую только можно представить. Люпин, МакГонагалл, орденские подростки-гриффиндорцы стоили дороже него. И я убил Поттера, закрывая их спины, не имея права быть подозреваемым. Умрет Поттер – останется Орден. Я точно знал, что если у Лорда будет хоть капля сомнений, он сможет расколоть меня меньше, чем за трое суток. Я закрывал их спины, веря в то, что войну можно закончить.

Это было уже после того, как у меня отняли Хогвартс. Через два года после смерти Дамблдора. Кто-то из Круга решил, что я слишком бесполезен в качестве преподавателя. Я перешел в боевики. Спал с палочкой в рукаве, не брезгуя пистолетом под подушкой, был готов в любую минуту сорваться с места на очередное задание. Прикрывался редкими семинарами в Мунго и лекциями для стажеров-мракоборцев, числился в штате магазинчика, торгующего лекарственными составами.

Прокололся я на детях в Ордене Феникса. Юных гриффиндорцах, движимых своими эмоциями и абстрактным чувством справедливости, считающих, что место в ордене дает им право на свои суждения и на отрицание банальной логики.

В отношении меня эти вечные подростки, кажется, способны всего на две эмоции, причудливо складывающиеся и переплетающиеся в их головах: жалость и ненависть. По сравнению с ними Люпин казался действительно здравомыслящим человеком. Но если Люпин что-то умел, они не умели ничего. А если умели, не думали головой. Возможность покончить с войной, за которую пришлось заплатить жизнью Поттера, бездарно провалилась. Люпин мертв. А орденские юные гриффиндорцы, будучи уверены, что делают благое дело, мстили мне за Поттера.

А я прикрывал их спины, уже не веря ни во что. По их мнению, ко мне оказались применимы любые средства. Поражающая воображение глупость, наивность и непоследовательность. Я не выстоял в схватке с пятью бывшими студентами, давшими себе добро на использование Темной магии. В недостроенном маггловском офисном здании, где проходила эта импровизированная дуэль, был очаровательный погром. Я потерял сознание уже будучи изрядно покромсанным и придавленным бетонной плитой.

Очнулся в Мунго. Молодой колдомедик, в котором я узнал своего бывшего ученика, смотрел на меня взглядом, полным живейшего научного интереса. Как на редкое насекомое. Лицо его выражало неподдельное изумление. Снова уходя в звенящую темноту, я разобрал чей-то восторженный шепот: «Живучий, сволочь!»

Следующие четыре месяца были полны безумия и физической боли. Многократная Сектусемпра, ожоги, раздробленные кости, отрезанные конечности, заклятия ускоренного разложения и временное отсутствие почти четверти головы не проходят бесследно. Меня поместили в отдельной небольшой палате, окном выходящей на клетчатую стену соседнего корпуса. Мне запрещали думать, от меня прятали газеты, при мне не говорили о событиях внешнего мира, мира за границами моей белой палаты. Все, чем я довольствовался – случайно услышанные обрывки фраз, неосторожно обороненные людьми, проходящими мимо тонкой двери. Я мучился неизвестностью. Чтобы не спятить с ума, упражнялся в стихосложении, сочиняя огромные поэмы, но на следующий же день их забывал.

Лишь когда меня перевели в общую палату, я смог получить доступ к новостям. Я выпрашивал старые газеты и читал их запоем, собирал по крохам информацию из разговоров. Только на пятый месяц моего пребывания в Мунго выяснилось самое страшное последствие того случая – почти полная потеря магического потенциала. Как оказалось, я сам взорвал к чертям этот офис, затратив неимоверные силы. Теперь я, фактически, сквиб. Я бесполезен для этой войны. Для меня она закончилась. Я снова один.

Фениксы меня ненавидят, а из круга Упивающихся я не сошелся ни с кем настолько близко, чтобы мог представлять интерес в таком состоянии. Малфои… Драко мертв, Люциус после гибели сына сошел с ума и покончил жизнь самоубийством. Нарцисса Поцелована: некромантия, хранение запрещенных артефактов, оказание сопротивления при задержании. Две успешные Авады в авроров. Она прожила дольше на пять лет, до девятого года войны.

Я выжил. Я прошел десять лет войны, чудом не умер под завалами, не сошел с ума за шесть месяцев в Мунго. Я одинокий отвратительный горбатый уродец, которого подозревают в сумасшествии. Я даже не имею права по-человечески сдохнуть, записавшись добровольцем для весьма сомнительных испытаний в нашем великолепном Министерстве.

Война снова набирает обороты и выходит на улицы.

Как-то заходил младший Лестрейндж. Выпуск 81 года. С брезгливостью на лице отдал колдографии места, где происходила моя схватка с фениксами. Дымящиеся развалины. Ни один из тех идиотов не выжил.

Сейчас я проживаю в маленькой квартирке в Лондоне, купленной незадолго до того, как я выбыл из строя. Я с трудом свожу концы с концами, консультируя министерских болванов по части ритуальной магии. Люди, с которыми я стоял в одном Кругу, проходят мимо с отвращением на лицах. Здесь никому не нужны даже мои знания.

Все свое имущество я завещал Нимфадоре Люпин. Десять лет назад я бы не смог такого представить.

Щелчок замка, скрип открываемой двери. Я шагаю в пыльный полумрак с характерным клацаньем протеза об пол. Засветив свечу зажигалкой, я прошел в лабораторию. В тайнике в стене всегда, сколько помню, стояли флаконы с ядами. На все случаи. Забавно, ведь возможность такого окончания своей жизни я предполагал только в юности. Капля крови, взмах запачканной палочкой – теперь я могу совершать лишь самое слабое волшебство и только так. Я уже почти забыл, какой простор для выбора дают находящиеся здесь яды. Взгляд упал на небольшую синюю склянку. Пусть так. Горечь на языке, сердце начинает биться чаще. У меня есть пять минут. Болезненно, но, на самом деле, не намного больнее, чем после того, как меня извлекли из-под обломков рухнувшего здания. Колдомедики зря старались. Разве что в целях получения опыта… С усмешкой я обернулся, пальцами затушил свечу. У меня есть пять минут. Мне нечего ждать. Нечего.