Грузовая вещь. Создано под влиянием холодного ветерка из-под окна и прочих мелких гадостей блочных многоэтажек.


---

Ронни вышел из дома в 19:02. На улице уже стемнело, и темноту переулка разгонял лишь мягкий свет старинных фонарей, помнивших еще день основания города. Ронни любил фонари. Они напоминали ему о родном провинциальном городке на Земле, о которой у него сохранились только смутные детские воспоминания. Он даже вздохнул, когда вышел из переулка на кольцевую автостраду, освещенную слепящими белыми прожекторами.
Ронни взглянул на нижний циферблат своих часов, отсчитывавший время до ухода города: 00:56:14. Меньше чем за час ему предстояло найти Морриса, который мог оказаться решительно где угодно. Облегчало задачу то, что Ронни наверняка знал, что Моррис где-то на периметре, однако оббежать огромный город по периметру за столь малое время было решительно невозможно. Придется снова раскошелиться на взнос охране – может быть, удастся обнаружить Морриса на изображениях камер слежения. Способ малонадежный, но попытаться стоило. За доставку посылки обещали немалые деньги, а в такую погоду это сможет сделать только Моррис. Или Ронни найдет его сейчас, или придется голодать еще неделю, а в худшем случае – и до начала следующего сезона. Ронни вспомнил прошлую зиму… Нет, такого он больше не выдержит. Впервые в возрасте 25 лет жизнь заставила его задуматься о собственном здоровье.
Перейдя автостраду по мосту, Ронни подошел к массивным дверям, ведущим за купол. Периметр был ярко освещен прожекторами, в их лучах кружились хлопья снега, казавшиеся почти черными. Ронни вытащил из сумки пальто, влез в него и, толкнув дверь, погрузился в обжигающий холод внешнего мира, покинув благоприятный микроклимат города.
Осмотревшись, он понял, что искать будку охраны нет необходимости. Одинокая фигура Морриса виднелась прямо внизу, резко выделяясь на фоне девственного снежного покрова Пустыни. Джексон Моррис, он же Красавчик Джек, получивший прозвище за красивые правильные черты лица и волнистые русые локоны длиной ниже плеч, сейчас, впрочем, небрежно схваченные в хвост. Живая легенда среди перевозчиков. Единственный, кто мог беспрепятственно пересекать Пустыню в одиночку и переносить через нее железные предметы. Впрочем, всех способностей Морриса наверняка не мог знать никто.
Моррис сидел на занесенном снегом деревянном ящике длиной в человеческий рост, неизвестно откуда взявшемся и валявшемся здесь, видимо, не первый год. У его ног лежал огромный пустынный волк, вылинявший к зиме в белый цвет. При взгляде на зверя по спине Ронни пробежал холодок – слишком свежи были в его памяти воспоминания о неудачном переходе в конце прошедшего сезона: огромные голодные твари рыскали вокруг него и трупа Мерва Ковбоя, оскалив зубы и истекая тонкими нитями слюны, а он боялся отойти и на несколько шагов от того, что осталось от его напарника. Не имеющие пары одиночки умирают в Пустыне страшной смертью, гораздо более страшной, чем смерть от клыков стаи голодных псин. Моррис вытащил его тогда, случайно оказавшись неподалеку. К нему эти бестии ласкались, будто за своего принимали. Минута – и они исчезли в клубах пыли…
Мерва похоронили там же, в Пустыне.
Моррис дотащил бледного, истощенного Ронни до ближайшего города, привел в чувство, подыскал нового напарника и испарился. И вот теперь Ронни снова понадобилась его помощь.
Ронни спустился по лязгавшей лестнице и спрыгнул на снег, сразу провалившись в него на добрый десяток дюймов. Высоко поднимая ноги, он доковылял до Морриса. Тот сгреб рукой толстый слой снега с крышки ящика рядом с собой.
- Присаживайся, - сказал он.
Ронни сел на ящик, зябко запахнув разметавшиеся полы пальто. Когда проводишь холодные времена в городах, забываешь, что такое настоящая зима.
- Приветствую, - сказал Ронни, украдкой снова взглянув на часы. 00:39:54. – Шел бы ты наверх. Город скоро уходит.
- Я тоже, - равнодушно ответил Моррис.
- Куда?
- Известно куда, - невесело усмехнулся он, неотрывно глядя на однообразную гладь Пустыни, казавшуюся мутной из-за бушевавшей где-то в отдалении снежной бури.
- Не боишься там замерзнуть?
- Я скорее сдохну от сифилиса в одном из городов.
- В городах нет инфекций, - неуверенно возразил Ронни.
- Ага, - губы Морриса скривились в усмешке. – И преступности в них нет, и пьянства. Однако люди продолжают погибать в пьяных драках.
- Фокс? – вырвалось у Ронни. Моррис не отвечал. Ронни понял, что сказал что-то лишнее. Даррена Фокса убили в пьяной потасовке пару лет назад. Обычно через такой срок о человеке забывают…
- Почему ты так не любишь города? – снова подал голос Ронни, просто чтобы не молчать.
- Понимаешь ли, - вздохнул Моррис, - Когда вот здесь… - он показал рукой на левую часть груди,- …вот здесь холод, а вокруг вечная зелень, хочется пустить себе пулю в лоб.
Ронни не нашел, что ответить. На мгновение стал слышен неистовый вой далекой бури.
- Как там Берг? – вдруг спросил Моррис. Ронни только махнул рукой.
- Валяется дома в запое. Диван занял, приходится спать на полу, но я не жалуюсь, - сказал он.
- Не везет тебе с напарниками, - произнес Моррис с чем-то, очень похожим на сочувствие.
- Да уж. Слушай, - Ронни решил наконец перейти к делу. Часы отстукивали уходящие секунды драгоценного времени. – Ты все равно идешь туда, не подкинешь одну вещь в Арнов?
- Ты же знаешь, что я завязял, - процедил Моррис. Ронни приуныл. Однако почти сразу Моррис спросил: - Ладно, что у тебя там?
Ронни достал из сумки небольшую черную папку. Моррис без церемоний открыл ее. Пара документов, какие-то микросхемы в пакетике. Ничего интересного.
- Так ты возьмешься за это? – спросил Ронни. Моррис помолчал, явно испытывая его терпение.
- Арнов будет в миле отсюда через пару часов, - наконец сказал он. – Я и сам туда собирался.
Ронни приободрился. В жизни определенно забрезжил свет в конце тоннеля.
- Спасибо, - поблагодарил он. – Спасаешь меня от голодной смерти.
- Не привыкать, - усмехнулся Моррис уже вполне благодушно. Ронни кивнул в молчаливом согласии.
Оба устремили взгляд в бесконечную гладь Пустыни – один с опасением, другой со скучающей меланхолией. Откуда-то издалека донесся волчий вой. Волк, лежавший у ног Морриса, приоткрыл один глаз и шевельнул ухом.
Оставалось несколько минут до того, как город уйдет – куда, одному Богу известно.
- Ладно, я пойду, - произнес Ронни, вставая и отряхиваясь от крупных снежинок, осевших на одежде и волосах. – Я уже весь в этой гадости.
- До скорого, - сказал Моррис, тоже поднимаясь. Волк вскочил на лапы и небрежно отряхнулся. – И… Не давай Бергу пить. Ни к чему это.
Моррис отвернулся и зашагал вперед, в Пустыню, растворяясь в вихре снежных хлопьев. Волк шел рядом с ним, опустив голову и щуря глаза. Ронни еще долго смотрел вслед двум одиночкам, остановившись у дверей и не заходя под купол. Буря приближалась, ветер бросал ему в лицо колючие кристаллики снега, заставлял закрываться ладонью. Оставались считанные секунды до скачка в пространстве.
В последний момент Моррис обернулся.
Тотчас же контуры города смазались и растворились в настигшей его снежной буре, будто и не было здесь огромного города, а просто коварная Пустыня решила поиграть с воображением жалкого человеческого существа и послать ему чудесный мираж, чтобы потом безжалостно отобрать его в тот момент, когда обессилевший путник протянет слабеющую руку к кажущимся такими близкими золотым воротам града обетованного.
Часы начали равнодушно отсчитывать новые 98 часов стабильности города. Ронни захлопнул за собой тяжелую дверь. Встряхнув пальто, он повесил его на руку и медленно побрел в сторону автострады, за которой виднелись невысокие дома периферийных кварталов и совсем вдалеке – центральные небоскребы в облаке смога, подсвеченном огнями дорог и магазинов.
В тот момент Ронни внезапно понял, как на самом деле осточертело ему все это – автомобили и метро, посылки и изматывающие пешие переходы через Пустыню, пьющий Берг и сварливые пенсионеры. И это противное, вязкое вечное лето в любом из городов. Ему вдруг безумно захотелось глотка свежего воздуха, но он не знал, где его найти, а единственный вариант отпугнул его, угрожая подавить пылинку-человека своей бескрайностью, поглотить, затянуть в свою величественную пустоту…
И он отвернулся, и побрел прочь, к пылающему сердцу мегаполиса, оставляя за спиной манящий танец снежинок, вторивший завываниям снежной бури, бушевавшей теперь и в его сердце и пожиравшей его изнутри. И когда он переступил порог темной пропахшей спиртом квартиры, ему вдруг мучительно захотелось застрелиться.