Путешествие по ночному городу предвещает большие неприятности в провинции, в больших городах максимум - маленькие. Однако, понятие о размерах у каждого своё.
Пролетев от Пионерки до Горьковской, мы буквально врезались в разведённый мост. Два солдатика, стоявшие у ограды, задорно смеялись и показывали что-то друг другу в телефонах. В прочем минут через 15 они сели в машину мед помощи и уехали. Мы, как люди бывалые, сразу приступили к описанию для Юли (не был человек на мостах ни разу) всех прелестей ночного города, перемежая исторические факты с мало понятными междометиями восхищения. Юля слушала, радовалась и фотографировала.
[640x278]

[640x480]
Чем светлее становилась ночь, тем больше народу подтягивалось к набережной. "А пойдёмте на Казань?" - предложил кто-то. И мы тронулись. Дворцовый мост в три утра сводить для нас, разумеется, никто не собирался, поэтому пришлось осесть (в прямом смысле) на стрелке.
[640x474]
[569x464]
Пейзаж открывался просто великолепный. Светлеющее небо отражается в тёмной воде, подсветка крепости рисует на ней дорожки, где-то наверху нестройные голоса поют что-то душевное, слышен звон разбиваемых бутылок. Но вот всё успокаивается, прилетают огромные комары и зависают над водой.
"Ребята" - раздаётся сзади.
"Да?" - отвечаем с недоверием мы подошедшему крупному дяде.
"Мы тут рассвет сейчас снимать будем, вы сумочки уберите пожалуйста"
Несколько удивлённые мы всё же убираем сумки. Чувствуется причастность к чему-то интерсному, может быть даже великому. Люди приехали в центр города, чтобы сфотографировать момент, когда над ним появится солнце.
Ведутся пространные беседы, декламируются стихи, поются песни. В общем идёт культурный отдых.
Ближе к пяти мосты сводят и вся наша честная компания отправляется-таки на Казань.
[516x480]
[344x640]
Последняя встречает нас почти полным отсутствием обитателей. Шумная, подвыпившая компания просто не могла не привлечь внимания другой такой же компании. Появляются они: Синий и Красный. Двое мужчин лет тридцати. Синий долго всматривается в моё лицо (в прочем потом он пытается всмотреться и в остальное тело, но получается плохо).
- Я не понял, это баба или мужик? - выдаёт он, наконец.
Этот вопрос и ответ на него были повторены потом раз пять.
- Дайте нам десять рублей, - просит Синий.
- А вы нам стих расскажите или песню спойте, - предлагает в ответ Злая.
- О, я знаю, что они любят - подключается Красный, лёжа на траве, - Они Арбенину любят, а мне боьше Земфира нравится - последнее он говорит явно искренне, - Или вот ещё можно Сугратову, ты Сургатову заешь? - обращается он к товарищу.
- Какую Сургатову?
- Сурганову, - поправляем его мы.
- А, ну да. Знаю.
Здесь Синий вновь переключается на меня. Заходит разговор о политике и советских фильмах.
- Ты царя поддерживаешь?
- Так нет же царя, - с надеждой отвечаю я.
- Как нет!- возмущается Синий, - Я - царь!
"Царь, очень приятно. Очень приятно, царь", - хором кричат девчонки и Красный.
- Так пиши, что тебе царь говорит, - продолжает Синий, - Будем думать! Две черты. Так, будем думать надо мной, то есть над тобой. Дай посмотреть. Блин, ты по русски вообще что-ли не разговариваешь! Пишется над-мной. Через чёрточку. Вот.
Из последующего разговора стало известно, что знают дяденьки друг друга очень давно, практически с рождения. Красный пробовал писать картины и подписывался Гулаг-Ван-Гог. По-моему жутко оригинально.Меня поставили в один ряд с Арбешой и Зёмой (что ж приятно). Потом пообещали принести пива и попросили их ждать.
Разумеется никого мы не дождались (пива хотелось, но не с ними), а отправились а Площадь Искусств ждать открытия метро.
Там нас порадовали милые милиционеры - стайка их бегала друг за другом и радовалась, но потом и они ушли, а мы отправились, наконец домой - спать.