Как же не хочется просыпаться...

Утро мрачное. Кофе горький. Но это уже стало привычным.

Метро. Гул доносится из-под земли, нависает потолок. Все ниже. Гул зловещ и тревожен, и с каждым мгновением только усиливается...

Середина февраля. Конец зимы. Идет снег, липкий, крупный снег.

А ей хотелось весны. Беззаботной, веселой жизни. Тепла, безрассудства, возможно. Чтобы все было хорошо. Чтоб меньше было таких серых дней. И главное, чтоб меньше думать...

 - "Так нельзя", - говорит ей кто-то...

- "Не пытайся оградить себя от внешнего мира..."

Молчит. Не хочет отвечать. Понимает, что Кто-то прав. Потому и молчит - не хочется спорить.

Все так быстро надоедает. Хочется убежать, спрятаться, чтоб никто не нашел...

Она всегда находила выход - никогда нигде долго не задерживаться. Постоянные новые люди, постоянные новые увлечения... Постоянно только непостоянство.

 - А теперь я хожу по кругу и не могу выбраться...Что-то сдерживает...

- А вдруг не будет нового? Это?

- Даже этого не боюсь

Она не высыпается. Точнее, не спит.

Сонная набережная.

Небо вдуг стало черным. Резко потемнело. Воздух, густой и вязкий, как кисель. И тяжелый, сдавливает легкие.

Опять гул. Нарастает и приближается, но очень медленно...

Люди. Толпы измученных полуживых людей.

Мертвый город. Город серой пыли и пустых домов.

Величественно неприступные башни Кремля поглотил этот тяжелый, тягучиций воздух.

Гул заглушал тишину.

Уши, казалось, перестали слышать, а тело оцепенело, сдавленное и бессильное.

Ветра не было, но какая-то невидимая сила заставляла шевелиться железные листы крыши.

Ногти раздирали железо.

Все вокруг заслонила стена муто-зеленой воды и серого воздуха.

Рушилась набережная. Трескался асфальт. Все рушилось и с грохотом исчезала в воде.

Толпа людей. Гордое шествие по обломкам.

Она очнулась. В автобусе. Проехала свою остановку. По тротуарам шли люди, много людей. Было скользко, и некоторые падали. Но поднимались, и спешили по своим делам. Своей дорогой...