Чувствуешь запах? Это напалм, сынок. Больше ничто в мире не пахнет так.

Я люблю запах напалма поутру. Однажды мы бомбили одну высоту, двенадцать часов подряд. И когда всё закончилось, я поднялся на неё. Там уже никого не было, даже ни одного вонючего трупа. Но запах! Весь холм был им пропитан. Это был запах… победы!

Когда-нибудь эта война закончится.

Я помню, когда я служил в специальных войсках… кажется, это было тысячу веков назад… мы пришли в одну деревню, чтобы вакцинировать детей от лихорадки. Мы сделали это и ушли, но какой-то старик побежал за нами, он плакал и не мог толком ничего сказать. Мы вернулись в деревню, и увидели, что они пришли и отрубили все руки, в которые делались прививки. Они лежали в кучке… кучка маленьких детских рук. И я помню… я… я плакал, я рыдал, как какая-нибудь старуха. Мне хотелось выбить себе все зубы, я не знал, что мне делать… И я хочу помнить об этом. Я не хочу забывать об этом. И тогда я понял… как будто в меня кто-то выстрелил, выстрелил алмазной пулей прямо мне в лоб. И я думал: боже мой, это гениально. Гениально. Воля, чтобы сделать это — совершенная, кристально чистая. И я понял, что они сильнее нас, потому что они могли вынести это. Это были не монстры, это были люди… тренированные кадры. У них были семьи, у них были дети, их сердца были полны любви… но у них была сила — сила, чтобы сделать это. Если бы у меня было десять дивизий таких людей, наши проблемы здесь закончились бы очень быстро. Нам нужны люди, обладающие высокой моралью, но в то же время способные мобилизовать свои первобытные инстинкты и убивать без чувства, без страсти, не пытаясь судить… не пытаясь судить. Потому что именно желание судить приводит нас к поражению.