Одной из самых любимых в детстве (самых затисканных) по неведомой причине был сборник туркменских сказок, главным героем был ихний мальчик-с-пальчик, гиперэнергичный Дюймов, гроза баев и бездельников, звали пацана Ярты-гулок (по-туркменски - половина верблюжьего уха). Смутно помню какие-то истории про кувшины с пенящимся молоком, про засохшие арыки, про добрых верблюдов и мудрых бедняков. Ясный перец, что Ярты-гулок всех негодяев победил (не сразу, но очень уверенно, по баллам), бедняков одарил чем-то материальным (монетизировал). Не исключаю, что книжки про туркменского активиста в самой Туркмении не сыскать, нету ж библиотек. Зато обещан зоопарк, да еще с пингвинами. Классные птицы, уважаю, весёлые и бодрые, думаю, они и к жаре бы приспособились, просто в пустыне с рыбой напряг. Ему бы, ну, Туркменбаши, не глаза и сердце надо было проверять да шунтировать, а психику почистить. Два года назад рядом с обзорной площадкой на Воробьёвых горах встретили туркменских беженцев, дали им телефоны знакомой журналистки (туркменки), попытались связать с московскими оппозиционерами. Один раз нам позвонили (беженцами были трое - измождённая мать и двое её несовершеннолетних сыновей), сказали, что связались, ну, с оппозицией. Ждали второго звонка, хотели позвать в гости. И журналистку пригласили бы. Увы, не позвонили. Что же с ними такого случилось? Очень хочется надеяться, что обошлось, что с ними всё в порядке.