Мой дух, глазами размышлений на преходящий мир взирай,
В глухих руинах Медаина судьбу, как в зеркале, читай!
Хоть раз отправься через Диджлу в забытый город Медаин
И слез пролей вторую Диджлу среди таинственных руин.
Смотри, как кровь, струится Диджла в размытых знойных берегах.
Она рыдает, но не слезы, а пламя на ее волнах.
Смотри, как вздулись воды Диджлы. Кипящий вал бежит, спеша,
Бушует, пенится, как будто в стенаньях мучится душа.
Какая скорбь, какое пламя в ее бушующей волне!
Слыхал ли прежде ты, что реки сгорают в медленном огне?
Несет веками Диджла в море неиссякаемую мощь.
Отдай ей дань свою и слезы над ней свои пролей, как дождь.
И если будут вздохи скорби и искренни и глубоки,
То полреки во льду застынет и лавой хлынет полреки.
В цепях тяжелых бьется Диджла и вьется тяжело, как цепь,
Едва громаду Медаина ей на рассвете явит степь.
Пусть помыслы твои в ту пору к стенам развалин воззовут
И словно тайное руины душе твоей произнесут.
Зубчатые твердыни башен — с времен древнейших до конца —
Тебе свою расскажут повесть и повесть каждого зубца.
И молвят: «Ты из глины создан, и глиной бедной стали мы,
А некогда богатством, мощью и красотой блистали мы.
Боль вызывает головную у нас ночной совиный вой.
Избавь нас розовой водою очей от боли головной!
Рыдающие песни смолкли в саду увядшем бытия.
Сова преследует и гонит певца ночного — соловья.
Нас воздвигала справедливость, и нас разрушил грозный гнет.
Смотри — вот так дворцы тиранов круженье времени сотрет!»
Кем этих гордых стен и башен была разрушена краса?
Их небо стерло или сила, вращающая небеса?
Смеетесь вы: «О чем горюешь? Оплакиваешь чей порог?»
Но кто не плакал в Медаине, тот сердцем низок и убог.
Куфу не выше Медаина мирская слава вознесет,
И эти гордые руины танур Куфы не превзойдет.
Куфы и Медаина стены равны пред гневом вечных гроз,
Пылающий танур печали ты не зальешь и бурей слез.
О Медаин, как много ликов хранит скрижаль твоих камней!
Идут по стенам вереницы безмолвных, каменных царей.
Ведь это тот дворец, где годы царь Вавилона был рабом,
И царь Турана униженным слугой склонял колени в нем.
На льва небесного когда то отсюда, раскрывая зев,
Вот этот нападал крылатый, из камня высеченный лев.
Представь, что ворота все те же, дворцы и площади все те ж,
Но пусты лестницы и входы… Где ж те владыки, люди где ж?
Сойди с коня, земли священной коснись и внемли: тишина…
Нуман был шахом, но однажды мат получил он от слона.
И сам Нуман царей вселенной давил пятой слонов своих.
И, как слоны его, доныне века теснят и гонят их.
И все цари, что посылали своих слонов покорных в. бой,
Все безвозвратно проиграли, играя в шахматы с судьбой.
Из чаши черепа Ормузда кровь Нуширвана допьяна
Не здесь ли вот, на смертном пире, пила земля взамен вина?
На древних золотых коронах, где речи мудрые вились,
Прочти сегодня мысли эти и в смысл их вещий углубись.
Хосров Парвиз, его величье, пиры и кубок золотой
Давно исчезли и забыты, давно засыпаны землей.
Свой стол плодами золотыми Парвиз когда то украшал —
И пиршественный стол, как солнце, златыми гроздьями блистал.
О золоте не говори мне, да и Парвиза нет давно.
Скажи, как мудрым подобает: «Пришло, ушло, истреблено!»
Где все они? Ушли бесследно, удел всеобщий разделя.
Владык и шахов поглотила их породившая земля.
Земля беременная поздно свой лучший порождает плод.
Таков закон: рождает в муках жена, что рано понесет.
Лоза, обильная кистями, в себя впитала кровь Ширин.
И не из праха ли Парвиза вот этот глиняный кувшин?
Земля равно владык вселенной и нищих тащит на обед.
Вседневно за столом ужасным пирует жадный людоед.
И кровь детей ее, как пурпур, цветет на сморщенных щеках.
О, эта ведьма с черной грудью, в косматых белых сединах!
Ты, Хакани, навек запомни, что на развалинах прочел,
Чтобы хакан к твоей лачуге за поучением пришел.
Дервиш у шахского порога сегодня жалкой доли ждет.
А в некий день — султан к дервишу за подаянием придет.
Дар благодатный светлой Меккой всем городам вселенной дан.
Ты, Хакани, от Медаина дар унеси с собой в Ширван.
Несет из глины Джамра четки паломнический караван.
Ты четки унесешь оттуда, где в глину превращен Сальман.
Омойся в этом чистом море, склонись воды его испить.
Грешно уйти от побережья и жажду здесь не утолить.
Кто побывал в далеких странах — дары друзьям несет домой.
Так пусть друзьям твоим подарком дастан звенящий будет твой.
И пусть, как перлы четок, звуком и блеском истинной красы
Порадует их дар безумца и мудреца с душой Исы.