Может полгода, может год назад в моем районе на улице Перовской сбили молодую женщину. По неписанным, но принятым в родном мегаполисе правилам она беспомощно пролежала на проезжей части достаточно долго (не помню точно, но счет шел скорее на часы, чем на минуты). На автолюбителях задерживаться не будем потому, что они именно авто-, и никак не человеколюбители. Наряд скорой помощи доставил пострадавшую в медучреждение, где она, не дождавшись той самой помощи, скончалась. Родственникам кое-как сообщили через некоторое время после смерти. Пока была жива ни медики, ни милиция этим не озадачивались. Писал об этом случае Стиллавин в своем блоге. Я не очень люблю рассматривать ситуацию с одной стороны, быть может у всех, кому выпало соприкоснуться тем несчастьем, был набор причин, не позволивший стать чуть участливее, и, уж, наверняка, эти причины имели статус значимее, чем жизнь девушки.
Совсем недавно удалось частично понаблюдать за очень схожей ситуацией с обратной стороны.

В гастрономе, что расположен на моем пути от метро к дому, есть церковная лавка. Меня от штампованных образов, заключенных в позолоченную пластмассу, воротит. Я ни разу не видел мужика, покупающего себе иконки в автомобиль, а на дорогах таких пруд пруди. Особенно радуют персонажи, летящие через пешеходный переход, одновременно крестясь и кланяясь в сторону какой-нибудь часовенки. Ну, да не о них речь, вернусь к церковной лавке.
Стояли возле нее два молодых мента. Один был угрюм, черноволос, бледен, болезненно худ, тонкогуб и неулыбчив. Другой – задорен, златокур, веснусшчато-румян, упитан и губошлепено-улыбчив. Этакие антиподы, объединяло их – большой рост и неопрятная, мешковатая форма. Поглазев на ассортимент лавки, и о чем-то похихикав, один из них спросил торговку, которая, как водится, имела вид кроткой послушницы:
– А че, там, может, есть где у вас портрет нового патриарха.
– Ой, что вы, сынки, такого уже давно нет, в первые же дни разобрали.
– Да, че…, – еще раз окинул прилавок взглядом, и решил дальше не продолжать, поняв, что своего здесь он не получит.
– Ну, че бля, пойдем в машину, – уже обращаясь к бледному напарнику. Тот кивнул.
В этот момент захрипела рация:
– Где вы блядь пропали. Вам уже сорок минут назад сигнал поступил, что на Зеленом проспекте человек лежит.
– А че мы… Мы ж ебт шестому наряду сказали, что на вызове в другом конце района, они, вроде обещали… – выкатив глаза, забасил губошлеп. От себя добавлю, магазин в 200 м от Зеленого проспекта.
– Что ты блядь на шестого мне переводишь, нет их там. Сорок минут как позвонили, а лежит, вообще, хуй знает сколько. Там сердобольных собралось, бля ебут мне мозг звонками, – не унимался голос из рации.
– Не, не поедем. Далеко мы, и полчаса до конца смены осталось… – дальше я не услышал. Вышли стражи порядка из магазина.

Пока шел к дому, считал. Эти двое совсем молоды, и, судя по всему, служить будут до пенсии (примерно лет 20). Их не исправить, это понятно. Если быть оптимистом, то можно предположить, что сменит их поколение чуть более ответственное, но, конечно же, далеко не сознательное (еще лет 20-30), а вот у них уже эстафету примут более менее вменяемые сотрудники. Вот тогда и заживем, всего 50 лет. Но это – в идеале, а что на деле будет, поглядим.