Опять давно сюда не заглядывал. Не с того, что сказать нечего, напротив, накопилось, аж, под диафрагмой клокочет. Всему виной – время, с которым у меня никак не выходит договориться. Одна надежда была на кризис, ан нет, ввиду очень плотного сокращения въебывать приходится как комсомольцу первых пятилеток. Только вот у них идея какая-никакая была, у меня же муравьиная установка копошиться, чтобы не подохнуть, а не светлых перспектив ради.

Возобновить, конечно, лучше с приятного.
Поймать границу между тем, что действительно надо ребенку и тем каким мечтается его видеть, на деле вещь незаурядная. Меньше всего хотелось бы сорваться до идеи вырастить гения или пытаться воплотить собственные нереализованности с помощью любимого отпрыска. Но случился момент, – подловил себя на чем-то подобном.

Соревнования, вторые в его жизни. На первые он вышел, всего пару раз стояв на лыжах, и был предпоследним. Что я, несомненно, расценил как большой успех. Теперь же, думал я, после месяца тренировок и нашего недавнего похода на 5 км, в пятерку лидеров войдет точно. Еще разок напомнил, чтобы старался, падал поменьше и не переживал, все мол получится в лучшем виде.
Дали старт, вместе с детворой шумной гаркающей толпой побежали и родители. Все кто как был, так и побежал рядом со своим чадом. Через 100 метров, это стало похоже на ослиные бега, полная свалка, каждый погоняет своего питомца, ни чем не гнушаясь. Кто орет, сто в спину толкает, кто за шарф тянет. Я не пошел за всеми, решил дождаться на финише. А зрелище ждало необычное, детки, понукаемые родительскими окриками и тычками, все в соплях и слезах, путаясь в лыжах и палках, из всех сил стремились закончить этот кошмар. Неспешно замыкал эту процессию Скороходов младший. Вопреки фамилии, мы были тогда безапелляционно последними.
Все же это был праздник детского спорта, посему поощрительные призы были предусмотрены для всех участников. Но меня зацепило: «Степан, – говорю, – за последнее место тебе никаких призов. Снимай лыжи, пойдем домой хвастаться о твоих успехах». Хоть я и долго отхожу, но морозный воздух и психическая устойчивость сына достаточно быстро охладили разочарование.
– А что я последний приехал.
– Да, ты совсем не старался.
– Ну, может быть, я установил личный рекорд?
– Слушай, а, правда ведь. Наверняка, в прошлый раз ты медленнее пробежал. Значит установил.
– А приз или медаль за это дают?
– Нет, последним ничего не дают. Но зато, Степан, ты прошел всю дистанцию сам, был единственным в твоем забеге, кто не заплакал.

И подумалось мне, что так или иначе все у нас выйдет, пусть не чемпионами мы станем, но кататься научимся. На следующий день купил и себе лыжи, а вечером мы вдвоем уже катались. Один после двадцатилетнего перерыва, другой после полного фиаско. А будет он смотреть на мои раздавшиеся ягодицы или вскоре покажет мне свой затылок, пусть станет его выбором. Но волочь за шкирку к пьедесталу, – оставим, пожалуй, атлетам с обостренным тщеславием.