Пить взахлеб, до беспамятства, чтобы уносило самого и веселило окружающих. Срезать тормоза и на несколько дней во все тяжкие. Начать с элитного, а продолжать запыленной банкой позабытой нычки самогона. Проснуться хмельным и тут же заправиться беленькой, с трудом вспоминая вчерашнее. А на недельке так, по 250 вечерком под пельмени и размеренные разговоры о грядущих выходных, и о том, что они уж точно не уступят прошедшим. По-настоящему счастливое время. А потом, вдруг, эта фраза.

- Это называется «бытовое пьянство», – спокойно обронила доктор Петрова.
- Чё за пьянство, Кать? Мы же алкаши какие-нибудь.
- Термин такой медицинский, только кажется просторечным. Состояние, предшествующее алкоголизму, можно рассматривать как самую раннюю стадию, – продолжила она так буднично, словно о лихорадке на губе.

Профессиональный медицинский цинизм в отношении своего сожителя крепко зацепил меня тогда. Мне показалось, что я в ее глазах превратился в пациента, и мысль у нее промелькнула примерно такая: «Полечим... Поможет – хорошо, а нет – не он первый, не он последний».

Хоть и разошлись мы своими дорогами из общей постели, и теперь не сажу наверняка, что в итоге меня притормозило, но запомнилось именно это.