Стал замечать нехватку в новых знакомствах с «интересными людьми». Такими, с которыми не то, чтобы тесную дружбу захотелось завести, а хотя бы обыденность приукрасили ярким штришком.

КОНХИОЛОГИЯ - наука о раковинах, о тех, в которых живут или жили моллюски.

Так вот, мой приятель профессиональный конхиолог, причем, самоучка. И если кто-то подумает, что это даже романтично изучать извлеченные из глубин дальних морей красивые, пестрые раковины с затейливыми шипами и перламутровыми внутренностями. То я разочарую. Ни-ху-я подобного. Его материал – микроскопические улитки, живущие в траве в средней полосе России. То есть, буквально, у нас под ногами. Размер взрослых особей 1-3 миллиметра. Конхиолог уверяет, что их несколько десятков на квадратном метре любого газона.
С точки зрения среднестатистического здравомыслящего человека совершенно не понятно, на хуй эти улитки вообще нужны, и тем более, что за блажь посвятить жизнь изучению таких тварей. Ан нет, изучает, и единомышленников у него не то, чтобы армия, но несколько сотен по всему миру раскидано. И как подобает настоящим ученым, все они пишут научные исследования, спорят, поливают друг дружку грязью, обмениваются изданиями своих трудов и изучаемым материалом. Хотя нет, не обмениваются, а впаривают, причем за вполне приличные, на обывательском уровне, деньги.

И мой конхиолог набирает моллюсков, фотографирует их под микроскопом, потом фотки тщательно отрисовывает, приводя к графическому виду, подробно описывает на английском языке про их (моллюсков) зубки, кишочки, пенисы и публикует в придуманном им же альманахе. А затем, высылает и брошюрки, и ракушки заграничным конхиологам, а те ему вознаграждение на счет. Он даже умудрялся получать какие-то гранты от буржуйских институтов. Востребованность его не иссякнет, так как в Европе, Америке, Азии или Австралии не живут в траве точно такие же улитки, там живут свои. Тамошним ученым, страшно интересно какие у нас водятся, а найти безумца, способного им в этом помочь, пожалуй, сложнее, чем пенис у полумиллиметрового моллюска.

Нет, все не так. В первую очередь он – алкоголик. Со всем сопутствующим этому арсеналом и жизненными наработками: перегар; синяки под глазами, как от похмелья, так и от побоев; постоянна бутылка наидешевейшего пива в руке; стоптанные башмаки; совершенно опущенного вида неароматные подруги; десяток потерянных паспортов, несколько краткосрочных браков с провинциалками; квартира под Смоленском, променянная на два ящика водки; странная кличка, придуманная друзьями; патологическая худоба, и 50 кг не набрал к четвертому десятку…
Трезвым я его не видел лет 10 точно. И в короткие моменты просветления он исхитряется заниматься тем, что я описал чуть выше. Как это возможно? – вопрос, который я для себя определил в категорию безответных и спрятал подальше на задворки сознания.

Но это была присказка, а хотелось сохранить один из многочисленных случаев, произошедших с ним, и возводящих его в ранг мучеников от науки, и подтверждающий несправедливость мироустройства.
Для сохранной пересылки микромоллюсков зарубежным ученым необходима специальная тара. И очень удобными для этой цели оказались одноразовые шприцы. Набиваешь его ватой до половины, пинцетиком туда ракушку, и ватой же затыкаешь. Во время очередной попойки один из собутыльников донес до конхиолога, что сестра у него работает в больнице, и шприцов у нее на работе хоть жопой жуй. Наш герой на следующий день пулей по указанному адресу, с авоськой, звякующей низкобюджетным пивом. С пивом в знак благодарности и потому, что к женщине, как тут без угощения, ничто мужское ему не чуждо. Через некоторое время в обществе медработницы бутылки опустели, а все карманы наполнились шприцами. И отправился служитель науки домой в прекрасном расположении духа.
При выходе из больницы его остановил обыкновенный милицейский патруль. И обошлись с ним, как с банальным алкоголиком, проверили документы, обшманали. Обнаружив, что все полости одежды забиты шприцами, служители правопорядка заподозрили неладное:
- Наркоман, сука. А ну, руки покажь.
- Мне для работы надо.
- Знаем мы вашу работу. Смотри, бля, руки чистые.
- Не трогай те меня, я могу все объяснить. – в конхиологе заиграла честь интеллигента.
- Нервничает, бля, значит есть за что брать, давай-ка в машину этого козла. Что руки не исколоты, ни хуя не значит, может он в член колет, а может, вообще, дилер, сука. В отделении расколют мудилу.

В кутузке повторилась примерно такая же ситуация, только ему удалось донести до тиранов истинное предназначение шприцов. Можно представить, насколько убедительной показалось это ментам. Самый спокойный, дослушав, тираду про улиток, спецлитературу о них на иностранном языке, посылки за границу, гонорары, переводимые на валютный счет и вселенскую важность конхиологических изысканий изрек:
- Ну, бля, сука, уебок недоделанный, так надо мной еще никто не издевался. – Вызвал двух ребят покрепче. – Так, этого раздеть, преретрясти все, залезть в жопу до гланд, но найти где он дурь носит, а если нет ничего, пиздить пока не признается где прячет. А я пока по базе его пробью, наверняка засветился где-нибудь, пидор.
Так вся эта компания провела время до утра, те что поглупее, искали правду с применением силы, что по умнее, шерстили базу уголовников, а ученый-подвижник жалел, что не наркодилер, тогда бы хоть били поменьше, а может и поспать бы дали.

Следующей смене менты его передавать не стали, наверное, чтобы не позориться, не удалось им выжать нужного признания из сорокакилограммового существа. Выпустили.
Что со шприцами сделали, не знаю.

Хорошо - то, что хорошо кончается.
Пока наши улитки под присмотром.