Гитарист Evanescence: заменяя Бена Муди
UG: У тебя не проскользнула мысль, что, возможно, ты больше никогда не сможешь играть на гитаре?
Терри: Да. Парочка врачей сказали, что я больше никогда не смогу играть.
UG: А что ты им ответил?
Терри: Вы сошли с ума.
UG: А что думал ты сам, что вселило в тебя уверенность, что ты сможешь играть?
Терри: Один из моих главных неврологов никогда не говорил мне, что я не смогу играть. Думаю, он не был даже уверен, что я смогу держать гитару. Спустя пару месяцев он увидел, как я быстро преодолеваю болезнь. Он сказал: "Не могу этому поверить! Прошло всего два месяца. Если ты продолжишь в том же духе, то скоро ты будешь в порядке". Но он также сказал, что это займет пару лет.
UG: Когда ты снова взял в руки гитару, было ли ощущение, что ты начинаешь все сначала?
Терри: Нет, потому что я умею играть. Мой разум понимал, как я должен играть, но рука не слушалась. Мне нужно было только тренировать руку, чтобы делать то, что она должна была делать.
UG: Несмотря на это, Эми Ли нашла родственную связь с тобой. Когда вы начали работать вместе, ты сразу понял, что запись песен пойдет так легко?
Терри: Мы понятия не имели, когда начали писать альбом. Когда мы познакомились я играл в группе Cold. Наши группы гастролировали вместе и Cold выступали на разогреве у Evanescence. Я стал участником группы после того, как ушел Бен Муди и меня попросили его заменить. Я не намеревался уходить из Cold, потому что я был привязан к ребятам. Мы из одного города и выросли вместе. Когда я ушел из группы, в Cold были довольно тяжелые времена. Тоже самое было и в Evanescence до того, как ушел Бен. Поэтому мы просто решили: "Давайте забудем все плохое, что происходило, и будем просто наслаждаться жизнью". Мы очень подружились. У нас с Эми оказалось много общего в музыкальном плане.
UG: Как вы музыкально повлияли друг на друга?
Терри: Это еще один момент, который мне очень нравится. Благодаря мне Эми полюбила такие группы, как Pantera, а я полюбил классику и Bjork. Мы все это смешали и так получился новый альбом!
UG: У вас есть какой-то определенный процесс записи песен?
Терри: Когда мы записывали первую песню, которой стала Snow White Queen, Эми показала мне материал, который у нее был, и сказала: "Если ты сможешь что-нибудь сделать из этого..". Вскоре у меня уже был готов припев. Каждая песня отличалась от остальных. Некоторые начинались с басса, некоторые с гитарных партий, некоторые с вокала. У нас никогда не было плана, что мы будем делать дальше.
UG: Как вам пришло в голову, использовать музыку Моцарта в песне Lacrymosa?
Терри: Нам очень понравилось это произведение и мы решили что-нибудь сделать с ним. Поначалу было очень странно, мы всегда думали: "Что мы делаем?". Но Эми всегда хотела "сделать кавер". Так что мы просто добавили вокал, басс и прочее. Мы с Эми написали партии басса для песни. Позже добавили ударные партии, гитары и сложили все вместе.
UG: Ты пишешь много партий басса?
Терри: Обычно это так, как произошло с песней Cloud Nine. У нас получились классные ударные партии, которые нам очень понравились. Потом Эми написала мелодию для вокала, а после этого я написал партии для баса, подстраиваясь под вокал. Раньше я никогда такого не делал. Если у нас появлялась какая-то идея, то мы просто сидели и пытались развить ее дальше.
UG: Сильно ли отличается процесс написания песен в Evanescence от того, как ты писал их в Cold?
Терри: В Cold мы обычно писали всей группой: садились, курили или пили, а потом писали. Здесь же пишем только мы с Эми. Мы писали все, что приходило нам в голову.
UG: Ты можешь назвать одну песню на The Open Door, которая тебе очень близка?
Терри: Конечно. Все песни особенные, но я бы выбрал The Only One. Когда мы писали эту песню, мы были очень взволнованы. Это не песня для сингла. Мы к этому не стремились. Мы просто были очень вдохновлены. Мы решили: "Мы можем дальше развить эту идею и не будем ни о чем волноваться".
UG: Было ли страшно снова писать песни после огромного успеха Fallen'a?
Терри: Нет. Не было никакого давления, нам было весело, когда мы писали альбом. Мы могли написать такой же альбом и он бы был бомбой. Никогда не знаешь, что будет. Но у нас никогда не было такой цели. Мы просто хотели доказать, что все были неправы, когда говорили, что лучше уже не будет.
UG: Многие называют мцузыку Evanescence божественной. Начал ли ты использовать больше гитарных эффектов, когда присоединился к группе?
Терри: Нет, я никогда не был фаном эффектов, если только дилэй.
UG: Какой именно дилэй ты предпочитаешь?
Терри: В турне я использую T.C. Electronics, the G-System.
UG: Легко ли тебе воссоздать студийный звук на концертах?
Терри: Да, потому что я использую Triple Rectifiers и T.C. Electronics, а они воссоздают много различных эффектов. Звук получается почти таким же, как и в студии. Не думаю, что кто-нибудь заметит большую разницу.
UG: В октябре вы отправились в новое турне. Что ты можешь сказать о людях, пришедших на концерты?
Терри: Они просто удивительные. Толпы громче музыки! Работники, отвечающие за свет и звук, одели затычки для ушей, не потому, что музыка громкая, а потому что толпа очень шумная. Супер.
UG: В благодарностях на новом альбоме ты упомянул Даймбега Даррела. Он оказал на тебя большое влияние?
Терри: Когда появилась группа Pantera, мне было лет 16. Когда я сходил на их концерт, то подумал: "Это как раз то, чем я хочу заниматься всю жизнь".
UG: Ты можешь сказать, что он оказал самое сильное влияние на тебя?
Терри: Да, как и другие рок-группы. Мне даже нравится The Edge из U2. Он - очень интересный человек. Но когда появился Даймбег, остальные померкли на его фоне.
UG: Пишите ли вы с Эми песни во время турне?
Терри: Думаю, что как для меня, так и для Эми тур и написание песен - две разные вещи. Многие группы отправляются в турне и в это время пишут песни, но это не для нас.
UG: Планируете ли вы выпустить очередное DVD?
Терри: Об этом были разговоры. Но я не знаю, когда это произойдет. Я не хочу делать такие вещи, пока не пойму, что я на 100% здоров. Сейчас мне до этого далеко.. процентов 50.