Тени

Ольге - Ведьме.

Тень резвится. Она носится по дороге, с лёгкостью взлетает на верстовые камни и прыгает с них в объятья сумерек на дне едва наметившейся колеи, радостно водит хороводы со своими сестренками, дочерьми деревьев.
Это если бежать.
Тень вальяжно растекается по дороге, неспешно огибает возвышенности, церемонно раскланивается с встречными собратьями.
Это если идти медленно.
Тень перестает напоминать чопорного аристократа и превращается в своего парня, что спокойно идет рядом, но не прочь размяться или поболтать с встречными друзьями.
Это если идти нормально.
Они так и шли, потому что спешить было некуда, а быть медлительными не позволяла молодость.
Было их не то чтоб много, но вполне достаточно для нескучного совместного пути, тем более что и цель, и причина путешествия не предполагали большой группы. Да и сам тракт, добротная дорога на просеке посреди древних сосен, настраивал на неспешный переход небольшой компанией.
Они встретились, когда погода еще не успела испортиться и маскирующуюся под жаркое лето осень выдавали лишь периодически накрапывающий мелкий-мелкий дождик да только-только начинающие желтеть листья на березах, осинах и мелком кустарнике, произрастающем здесь в количестве сравнительно малом, но уже не дававшем этому лесу носить гордое звание соснового бора.
Сюда сбегалось множество троп, что до того, петляя, несли их на своей спине вперед, а теперь, сливаясь, превращались в дорогу, по которой они топали дальше.
Поначалу только их тени, перезнакомившиеся в первые же мгновения встречи, общались друг с другом, а они, в силу природной скрытности, просто шли рядом. Но вскорости, будучи не в силах побороть другую присущую их природе черту – любопытство, они приоткрыли врата в свои души, став не просто идущими рядом, но попутчиками. В итоге вот этот стал заводилой всего происходившего веселья, этот оказался кладезем интересных историй, вон тот просто хорошим человеком, она с некоторым смущением и удивлением обнаружила себя в центре их внимания, а ему ни до кого не было дела, он просто шел вперед рядом со всеми.
Вместе с ними тихо и незаметно шло время. Оно упражнялось в живописи, раскрашивая лес во множество оттенков рыжего и желтого, создавая иллюзию того, что вокруг, кроме светившего уже немного прохладно, еще множество солнц. Отпуская ветер резвиться в кронах сосен, время вспоминало свои прогулки по берегу моря, когда вода, раз за разом, с шумом обрушивалась на гальку и, удовлетворенно журча, откатывалась назад. Все чаще воспоминания дополнялись брызгами дождя, что своими каплями на пару с ветром раздевал деревья, бросая листья и старую хвою под ноги идущим. Осень перестала молодиться, смирившись с тем, что стала вполне красивой зрелой барышней.
Они шли вперед, с каждым шагом все больше узнавая друг друга и все шире распахивая врата в свой внутренний мир. Тени резвились, этот был неутомим, вон тот пополнил копилку баек, тот ничуть не испортился, она с некоторым смущением и удивлением открыла для себя нового попутчика, чья скрытность, под напором любопытства и скуки, чуть ослабила хватку, а он продолжал идти вперед рядом со всеми.
Осень, седея на глазах, из зрелой женщины неумолимо превращалась в тихую старушку. День все больше и больше походил на вечерние сумерки, напоминающие закоулки старческих воспоминаний, где что-то теряется за ровным слоем пепла, что-то мерещится за колеблющимся потоком еще теплого воздуха, что-то выделяется яркостью красок, как вон тот почему-то до сих пор не опавший клен. Ветер все также носился по всем направлениям, страстно лаская обнаженные ветви деревьев и путаясь в вершинах сосен. Время развлекалось декоративной мозаикой, украшая лес крупицами снега, постепенно подменившего дождь.
Они шли вперед, познавая новое, исследуя мир вокруг, немного меняясь и неуклонно приближаясь к цели. Тени отдыхали, купаясь в рассеянном дневном свете, лишь изредка выбираясь погреться в лучах солнца, отвоевывавшего у туч кусочек неба. Этот слегка остепенился, вон тот стал разведывать попадавшиеся сторонние тропы, тот немного напортачил, она с некоторым смущением и удивлением обнаружила себя у него на руках, а он вернул её на землю и, улыбаясь, пошел вперед среди них. Его скрытность оставила свои позиции.
Осень окончательно ушла на покой, оставив на хозяйстве зиму-молодуху, тут же принявшуюся украшать лес барханами сугробов и одаривать сосны пушистыми снежными воротниками. Её приятель, пока еще юный мороз, легкими и нежными прикосновениями мастерил на лужах затейливые витражи и румянил путникам щеки. Время шло, мороз подрастал и крепчал, сковывая лужи прозрачными зеркалами, что отражали низкое из-за бежево-серых облаков небо. Зима, взрослея, то услаждала свой слух концертами ветра, виртуозно игравшего на флейте вьюги, то созерцала медленное кружение бархатных снежинок в кристальном ночном воздухе.
Они, несмотря на то, что с каждым днем становилось все труднее и труднее, шли вперед. Тени по осеней привычке прятались, лишь изредка устраивая себе прогулки морозным утром, когда низкое зимнее солнце освещало лес, заставляя снег сверкать так, словно он был сплошь из самоцветов. Этот воспрял духом, вон тот где-то затерялся, тот исправился, она с некоторым удивлением и смущением обнаружила, что идет среди них вместе с ним, а он окончательно раскрылся и шел вперед.
Зима, поотстав на каком-то, из поворотов так и не смогла их догнать. Теперь весна, зеленоглазая взбалмошная девчонка с растрепанными рыжими волосами, звонко смеясь, танцевала рядом с ними. Легко ступая по снегу, она своим дыханием отогревала сугробы, и те, млея, растекались по сторонам множеством ручейков, по которым сплавлялись целые флотилии маленьких юрких хвоинок-лодочек и больших степенных листьев-барж. Ловкими своими пальцами весна разорвала плотное покрывало серых туч и лоскут за лоскутом отдала их ветру, что, позабыв у зимы вьюжную флейту, бегал по верхушкам деревьев, помогая им стряхнуть с себя прохудившиеся облезлые снежные шубки.
Отдохнувшие тени водили хороводы, резвились в мягких лучах посвежевшего солнца, с легкостью взбирались на верстовые камни и сигали с них в объятья еще не просохшей, едва наметившейся колеи. Они не побежали, это время ускорило свой шаг. Они приближались к концу этого пути.
Они дошли, когда весна окончательно нарядилась в веселенькое платьице под цвет глаз. Стоя на развилке этот всех подбадривал, тот уже грезил продолжением пути, вон тот молчал, их тени, прощаясь, пожимали друг другу руки, она с некоторым смущением и удивлением поняла, что хотела бы продолжить свой путь вместе с ним, а он её не позвал. Он попрощался и, не оглядываясь, пошел вперед.
Время шло, весна, незаметно повзрослев, превратилась в лето. Каждое утро солнце, сначала робко выглянув из-за горизонта и поиграв лучами на хрустальных каплях росы, взбиралось на небосвод и упрямо карабкалось в зенит. Стоя на вершине, оно, донельзя довольное и улыбчивое, пыталось отдышаться, одаривая раскинувшиеся внизу изумрудные лесные просторы мягкими волнами жара, накопленного за время подъема. Тени укрывали путников бархатом своих мантий, но, как они ни старались, от вездесущего зноя все же уберечь не могли. Оставалось ждать, когда солнце, вдоволь налюбовавшееся на открывающийся с его насеста вид, начнет свой неспешный спуск сквозь зыбкое марево разогретого воздуха, и на смену жаркому дню придет прохладная звездная ночь. Когда же становилось совсем нестерпимо душно, на небо набегала небольшая пушистая тучка и орошала изнывающую землю, прибивая невесомую дорожную пыль и одаривая все вокруг спасительной прохладой. Тогда путникам казалось, что у них выросли крылья, и они ускоряли шаг.
Их пути пересекались вновь. Новые попутчики с опаской посматривали друг на друга, тени обнимались, здороваясь, и делились новостями. Она с некоторым удивлением обнаружила в себе увядающую надежду на то, что он позовет её с собой, а он лишь кивал, приветствуя, и шел вперед.
Вместе с ними, продолжая крутить извечную карусель, шло время. Снова завершая круг, лето сменила рыжая осень, её - снежная зима, уступившая место игривой весне, за которой наступило жаркое лето. Год за годом, круг за кругом, из небытия зимы рождался ребенок-весна, подросток-весна становился цветущим летом, за ним наступала зрелость и неспешное увядание осени, возвращавшейся обратно в ничто зимы.
Они не раз встречались на перекрестках, их тени грустно здоровались, их попутчики спешили дальше, их дороги снова расходились в разные стороны.
Пока однажды она с некоторым смущением и удивлением не обнаружила, что он взял её за руку, и они вместе пошли вперед, а вслед за ними, обнявшись, шли их тени.


26.03 – 08.05.2008
Друг МамонтА



Благодарю Марию ака Klyment-Alex и Ольгу ака Tar_viniel за консультативную помощь.