Палач

Лезвие с легким шелестом рассекло воздух и тяжело ухнуло о плаху. Клинок отозвался мелодичным звоном. Под его пение отсеченная голова упала на помост, слегка подпрыгнула и скатилась в корзину. Кровь, рисуя замысловатые узоры, тоненькой струйкой побежала по не струганным доскам, покрытым густой сетью ручейков, уже успевших высохнуть и впитаться. Переквалифицироваться в вампиры что ли? Чтоб добро не пропадало?
Мрачно усмехаясь, я завернулся в теплый серый плащ, достал из сумки оплетенную ивой бутыль с подогретым глинтвейном, отхлебнул прямо из горла и уселся в лёгкое кресло, стоявшее рядом. Стал созерцать, изредка прикладываясь к вину.
Всё как обычно. Одинаково. Что внутри, что снаружи.
Пустынная запыленная площадь, продуваемая всеми восемью ветрами, чьё любимое занятие - гонять над черными булыжниками мостовой лёгкий сор, который кое-где уже скопился в немалых количествах, затерявшись в уступах стен древних строений, взявших площадь в кольцо.
Восемь узких грязных улиц, похожих на коридоры, уводящие прямо в низкое серое небо, с которого то и дело срывался мелкий холодный дождик.
На одной из улиц, северо-западной, по-моему, появился неясный силуэт, подернутый дымкой. Постепенно он воплотился в высокого  худощавого старика, одетого в длинный темный плащ с поднятым воротником. Из под широкополой шляпы выглядывали седые, стального цвета, волосы, собранные в хвост и перетянутые черной атласной лентой. Тяжелые каблуки его остроносых ботинок на пару с украшенной сложным орнаментом тростью выстукивали неспешный ритм, к которому, казалось, подстраивались унылые завывания ветра. Следом за стариком бежал, сверкая на дневном свету блестящей черной шерстью, большой зеленоглазый кот.
Подойдя к эшафоту, путник, опершись на трость, остановился и, осмотрев представшую перед ним картину, покачал головой и тяжело вздохнул.
Я молча ждал.
- Приветствую, палач, – голос у гостя был чуть надтреснутый, но обладал приятным тембром.
- Здравствуй, старик, - я чуть привстал. – Взойди, присядь. У меня вино теплое есть, плед. Согреешься.
- Спасибо, палач. Ты же сам знаешь, я не пью, - старик достал из-за пазухи трубку и стал её набивать. - Да и не замерз совсем – плащ теплый.
Я приподнялся, запалил лучину и подал её старику. В воздухе вкусно запахло ароматным табаком.
- Как знаешь…
Тем временем кот взобрался на эшафот, стал с интересом его осматривать. Подошел к уже успевшей слегка подсохнуть лужице крови, подозрительно её обнюхал, лизнул. Покосившись на меня, недовольно мяукнул, спрыгнул с помоста и, усевшись в ногах у хозяина, принялся умываться.
- Не понравилось, - констатировал старик, задумчиво дымя трубкой. Я молча кивнул, приложился к бутыли.
Прошло не мало времени. Ветер завывал, напевая смутно знакомые куплеты. Дождь моросил, всё не решаясь перейти в полноценный ливень. Старик дымил трубкой, периодически набивая её заново. Я глотал вино и наблюдал за эволюциями невесть откуда взявшегося тут шарика перекати-поля. Кот перестал наводить марафет, улёгся прямо на пыльную мостовую и, кажется, уснул.
- Ещё один? – вдруг спросил старик, в очередной раз вычищая трубку.
- Одна… - ответил я, с трудом проглотив ком, подступивший к горлу. Так и знал, что этим всё кончится.
- Даже так? – старик оторвал взгляд от корзины с головой и посмотрел на меня.
Вместо ответа я мрачно отхлебнул из уже почти пустой бутыли. Напьюсь сегодня.
- Скажи мне, палач, зачем ты это делаешь? Зачем ты их губишь?
- Они… Они сами этого хотят… Отчасти.
- А ты? – очередной клуб дыма снесло порывом шального ветра. Провалиться бы…
- Старик, не трави душу. Самому тошно, - кот проснулся, приподнял голову и, поглядев на меня, снова недовольно мяукнул.
- Но ты всё равно считаешь, что прав?
- Кто-то же должен…
Старик вздохнул, выпустил на растерзание ветру ещё один клуб дыма, затушил трубку, вытряхнул её прямо на мостовую, сунул в карман.
- Бывай, палач, - развернулся и пошел. Кот засеменил следом.
Я молча взял в руки клинок, протер лезвие, посмотрел на свое отражение.
- Бывай, старик. Я буду здесь ещё долго. Очень долго. Мы с тобой ещё не раз будем беседовать, старик… И никто из нас не будет прав.
Лезвие с легким шелестом рассекло воздух и тяжело ухнуло о плаху.
Наконец-то пошел ливень…

Друг МамонтА
28.06.07