Радуга.
Жизнь идет…

У кота глаза зеленые. Они мерцают во мраке, как два светлячка, застывшие в знойном мареве темной южной ночи.
У кота цепкий и пронзительный взгляд. Он впивается в душу со страстью голодной пиявки, проникая в её самые темные углы, видит всю подноготную, все помыслы, все страхи.
У кота есть хозяйка. Он, удобно расположившись пушистым комком на её коленях и отдавшись ласкам её нежных рук, строго окидывает своим изумрудным взглядом каждого входящего, словно решая, подпустить того или изгнать с позором.
У кота есть сокровище. Это сокровище – ты. Тебя не видно во тьме, киселем заполнившей комнату, но я точно знаю, что ты рядом. Я слышу твоё легкое дыхание, я чувствую ласковое тепло твоего тела.
Я могу подойти. Я могу безнаказанно потрепать кота по угольно-черному загривку, обнять тебя. Я могу сесть рядом и сидеть так очень долго, потеряв ощущение реальности.
Я могу, но не подойду. Потому, что нельзя, не имею права.
Ничего больше нет.
Так решила ты. Так, наверное, могу я.
Я лишь тихо постою, запоминая миг. Я кивну коту и уйду. Уйду навсегда. Уйду, оставив здесь частицу своей жизни, частицу своей души, частицу себя.

***
Дверь со скрипом, нехотя, выпустила на улицу.
Резкий дневной свет ножом ударил по глазам.
Зажмурился, остановился - никуда не спешу. Некуда. Вообще не знаю, для чего из дома вышел.
Достал сигарету - первая за полгода. Медленно, смакуя, вдохнул пока ещё свежий воздух. Раскурил, затянулся.
Хорошо. Замер, прислушиваясь к ощущениям. Определённо хорошо.
С опаской открыл глаза. Выдохнул, тонкую струйку белесого дыма мигом разметало ветром.
Поёжился, поднял воротник и зашагал, куда глядел.
Вокруг болела старуха-осень. Лысели деревья, ещё недавно покрытые яркими и шелковистыми, а ныне сухими и потухшими листьями. Временами налетал внезапный, как мощный чих, холодный порыв ветра. Воздух был сыр и промозгл. Под ногами иногда хлюпала грязь, раскисшая от то и дело срывавшегося мелкого, похожего на старческие слёзы по ушедшей молодости, дождика. Знобило.
Серо было. Вокруг серо, внутри серо. Небо серое, асфальт серый, деревья серые, мысли серые. Жизнь серая.
Звонок.
Не ожидал. Да нет, вру, ждал, но не особо надеялся. Стою, держу в руках звенящий телефон и не верю глазам. Может жизнь налаживается?
На душе теплеет, серость сдаёт позиции, и осень уже не кажется такой больной…
- Да.
- Привет, - голос, звучащий лучше любой музыки, - как дела?
… А ведь всего две недели прошло. Закончилось наваждение…
- Средне. То лучше, то хуже. Вот позвонила, стало лучше.
… Не было. Не могло быть. Слишком разные. Слишком далекие…
- Ясненько… Можешь сейчас приехать? – адреналин ворвался в кровь, сердце ухнуло в пятки, спружинив, подскочило к горлу и медленно вернулось на законное место, по сосудам побежали одна за другой волны сладкого жара.
- Зачем?
… Прошлое умерло, кремировано в огне сгоревших мостов. Жизнь идет. Будущее, сверкая латами, настойчиво барабанит по воротам замка серости, печали, пустоты…
- Поговорить хочу. Не по телефону.
… Ушел. Ушел навсегда…
- Хорошо. Буду минут через сорок.
- Приезжай.
Стою. Слушаю короткие гудки и улыбаюсь как дурак.
В сплошной броне туч внезапно образовалась пробоина, в которую хлынул золотистый солнечный свет. Где-то рядом вдруг радостно зачирикали шустрые воробьи. С визгом и хохотом мимо, смешно перебирая ножками, пробежал карапуз, догоняя маму с угольно-черным зеленоглазым котом на руках.
Я увидел радугу…
ДиМА
18.04.07
Спасибо Тинеэль.