Очерк #4. Засада мушкетеров

http://awesomeamerica.com/horses/H-Musketeer.jpg

Кусты. Жесткие, ломкие. Сидим тихо и ждем. Мы умеем ждать…

В небо текут дымные ручейки. Красно-желтыми сполохами кое-где рвется слабый огонь. Это догорает наша деревня. Вдалеке слышится грубая немецкая речь. Я немного понимаю по-немецки, слышу – злятся. Обидно им, что русские попрятались по лесам, бросив свои дома. Ни девки не оставили, ни кошки, ни курицы. Ничего…

Немцам невдомек, что во дворе у Макаровых, в кустах, сидим мы с Сашкой. Деревня устраивается в торфяных болотах, а мы считаем врагов. Ведь наши обязательно подойдут, уже скоро, скоро… А мы будем знать – сколько их, этих землистых чужаков, жить которым осталось так недолго.

Сашке одиннадцать. Она похожа на мальчишку – стриженная почти наголо, руки в заусенцах, шрам на щеке. Худая, а двинет – мало не покажется. Но в нашем маленьком отряде я – старший. Сразу ей сказал – не возьму в разведку, если за начальника не признаешь. Признала…

За забором прошли двое – усатый и рыжий. Сашкина рука потянулась к камню, но я остановил – не время. Она недовольно дернулась и сжалась в тугой комок... Холодно. А ждать придется еще долго. Пока они не соберутся все вместе. Тогда легче будет считать…

- Сашка, - спрашиваю я чуть слышно, - а ты «Трех мушкетеров» читала?

Она презрительно фыркает, мол, дурак, что ли, кто ж не читал?

- А представляешь, мы бы жили там? Я бы на шпагах дрался! А ты – в шляпке ходила.
- Болван! – смеется Сашка, - у меня кудряшек нет.
- А хочешь, я буду Д’Артаньяном?
- А я этой, отравленной, что ли? Еще чего! – надулась.
- Ну, можешь стать миледи и объявить мне непримиримую войну!

Сашка хохочет. Беззвучно, конечно. Хоть чужаки и далеко, за три двора, но – кто знает? Надо таиться.

- Я – Арамис, - заявляет Сашка.
- Так он же мужик, - удивляюсь я.
- Сам ты мужик! А я – дворянин.
- Есть разница!
- В глаз дам, – шепчет Арамис и вытаскивает из кармана ватника тощий кулак.

За шиворот падает капля. Еще дождя не хватало! Сашка смотрит в небо и беззвучно ругается.

- Эй, Д’Артаньян! Я слышал, гвардейцы хотят помешать свиданию нашей королевы и герцога.
- Негодяи! Когда и где назначено свидание?
- В полночь, здесь! Мы будем ждать и, в случае необходимости, нападем на врагов!..

Ливень заглушает слова Арамиса. Атласные ленты на его костюме вянут… Поделом! Нечего щеголем ходить!

- Послушай-ка, Арамис, а это ты? Что-то я не узнаю тебя сегодня!
- Да я это, я!
- А почему у тебя такие тонкие руки?
- Потому что я изящно сложен, болван!
- А почему ты так странно говоришь?
- Потому что мы в засаде! Молчи!

Я вглядываюсь в ночное лицо и не вижу ни усов, ни бороды моего друга. Побрился?..

- Знаешь, Д’Артаньян… Сегодня во дворце праздник – ужин там, салют…
- Фейерверк.
- Отстань. Ну вот, посмотреть хочется, жуть. А нельзя, да?
- Еще бы! Мы же с тобой в засаде.
- А было бы здорово. Сам знаешь, я дворянин бедный. Мне б пожрать, отдохнуть… А тут льет…
- Слушай, Арамис! Я тебя не узнаю! Как дама какая-то!

Ох! Я, кажется, понимаю! Дама, дама… И не Арамис это вовсе! Это Констанция переодетая госпожу свою спасает! Ладно, хочет инкогнитом быть, пускай. Я – молчок.

- Арамис, клевера пожевать хочешь?
- Давай… Ух ты! Да какой это клевер? Это ж французское блюдо «патафе»!
- Какое?!!
- Никакое, ешь давай.
- Ну, какое, Арамис?
- Отстань, сказала! Ой, сказал…

Проболталась! То-то, думаю, больно красивый Арамис-то сегодня! И глаза голубые блестят в свете пожара (ой, факелов). И руки… И ножки… Смеюсь! Арамис косится недоверчиво, жует свое патафе.

- А во дворце, наверное, уже полы намыли, скоро гостей впускать будут, да, Д’Артаньян?
- Ага.
- Слушай, а, может, мы рванем на разведку в стан гвардейцев? Все разузнаем и обратно, в засаду!
- Дура, да? Я один пойду.
- Сам дура! Вылезай!

Мы крадемся по ночному Парижу. Кругом – иностранная речь. Это шпионы кардинала... А вот и замок короля! Свет! Музыка! И вдруг… Что это там, на ночном небе? Фейерверк?!!

…В районе торфяных болот взвивается в небо и тут же гаснет маленькая красная ракета. Почти звездочка. Наши пришли! Бежим, Арамис! Позади сорок два солдата, пять офицеров, три танка и восемь пулеметов…

Мы мчимся по рассветной тропе. Под ногами с хрустом лопается клюква. У меня – шпага и ботфорты, а у Сашки – кудри и платье с воланами. "Хана кардиналу", - думаю я и в изнеможении падаю на толстую солдатскую шинель…