Спускаясь в омут тишины,



Я исчезаю,



Растворяюсь,



В загадках полуночной тьмы



Теряюсь.



Мне не любить нельзя-



Исчезну,



Без света жить нам иногда



Полезно.



Не видя освещенных лиц,



Ты чувствуешь не маски,



Не яркость глаз, не краску губ



Не сказки.



Не бег улыбок волнами по людям,



Не знающих того, что сами судят,



А звезды той души,



Укутанной сетями,



Распутанными ночью, небом, нами.



Своей? Чужой? Далекой.



Низко



Взлетать ей,



Быть ей в группе риска.



Быть ветром, быть дождем,



Оставь одну:



Манит, как бездна,



Падает в твой сон и тишину.






Он проснулся. В комнате было тихо и пусто. На столе лежала записка, написанная размашистым почерком - «спасибо за все». По спине пробежала дрожь – она не вернется. В ближайшие несколько недель. Месяцев. Лет. Кого обманывать? Она не вернется никогда.



Она стояла у дома и с улыбкой смотрела на окна.



-Знаешь… если у меня будет настроение, я еще загляну к тебе. Пока. Все-таки, в тебе что-то есть.



Она быстро пошла вдаль. В голове крутилась лишь одна мысль. «Интересно, чем бы мне теперь заняться?»



«Осень. Деревья в парке покрываются желто – красным оперением и сбрасывают его через несколько дней. Рыбы залегли на дно пруда. А птицы летят где-то там, высоко в небе, далеко-далеко. На лавочках больше не сидят маленькие чистенькие старушки с вязанием на коленях и юные мамаши с колясками. И только влюбленные парочки по-прежнему прогуливаются по широким дорожкам старого парка, и девушка обязательно сжимает озябшими пальцами сдобную булку, в надежде покормить какую-нибудь утку, не улетевшую на юг по непонятной причине».



А в кафе напротив сидела рыжеватая блондинка в светлом кожаном плаще и пила, обжигаясь, горячий кофе. Перед ней лежали тетрадка, в которой было написано несколько строк смелым размашистым почерком, и ручка. Она перечитала написанное: «Вот оно – забавное начало забавной истории»- и улыбнулась.



Она взглянула на часы и улыбка ее потускнела. Она поднялась со стула и вышла на улицу. Серая лента дороги, усыпанная опавшими листьями, петляя, терялась в глубине старого парка. Небо, цвета молока, по-прежнему было затянуто светло-серыми тучами. Она миновала главную аллею и вышла за тяжелые чугунные ворота. Девушка перебежала проезжую часть и оказалась в небольшом дворике, среди старинных домов. Она вошла в подъезд, поднялась на третий этаж и, достав из-под коврика ключ, отперла дверь старой квартиры. В нос ударил запах нафталина и сырости; впрочем, она не обратила на это ни малейшего внимания.



-Мяу!!- ей на встречу вышел огромный серый кот британской породы.



-Привет, малыш! Извини, я снова опоздала.



-Мяу!!



-Ну, да. Ты прав.- Она прошла на кухню и достала из холодильника пареную рыбу,- я снова о тебе забыла. Но ты ведь не расскажешь об этом бабушке?- девушка выложила рыбу в миску и поставила перед котом, наблюдающем за ней умными серыми глазами.- Ты-то не расскажешь! Конечно!- она вздохнула.



Девушка вошла в гостиную. Комната была заставлена старинной мебелью. Красное дерево уже потемнело от времени, но не утратило былого шарма. Расшитые вручную покрывала, местами выеденные молью, устилали диваны и массивные кресла. На стенах висели зеркала в тяжелых позолоченных рамах – их стекла, местами поцарапанные, местами покрытые бегущей паутинкой, по ночам наверняка отражали картины давно минувших лет. Изящный резной столик, стоящий между креслами, был завален выдранными из старых книг желтыми истлевшими страницами, поверх которых стояла медная, чуть позеленевшая чернильница.



От внезапного хлопка девушка вздрогнула.



-Майк!- она бросилась на кухню – кот сидел на настенной полке и методично сталкивал от туда баночки с приправами и специями.



-Ты что делаешь?- она попыталась схватить кота за шкирку, но тот, звонко мяукнув, столкнул на нее банку муки и, спрыгнув на пол, скрылся в гостиной.



-А-а-а-а!!- девушка с ужасом осмотрела черную кофту, покрытую белым налетом,- Майк!! Ну, что мне теперь, по-твоему, делать?!



Она прошла в смежную с гостиной комнату. Это была спальня – двуспальная кровать, застланная расшитым покрывалом небесно-голубого цвета, была наполовину скрыта раскидистым темно-синим бархатным балдахином. На столбиках, поддерживающих конструкцию, виднелась резьба ручной работы, местами затертая позолотой. У изголовья стоял массивный кованый сундук, инкрустированный янтарем. Девушка откинула тяжелую крышку и извлекла на свет кружевное, расшитое бисером и поетками платье. Скинув поседевшую кофту и джинсы, она надела его. Платье пришлось впору. Девушка вышла из комнаты и остановилась напротив зеркала. На нее смотрела невысокая рыжеватая блондинка в жемчужного цвета платье, плотно облегавшем точеную фигуру. Она подошла к зеркалу ближе, провела рукой по золотой раме и улыбнулась. Отражение взглянуло на нее и улыбнулось в ответ. Девушка вздрогнула. Наверное показалось. Она отступила от зеркала.



Нет!! Комната не изменилась, но… но мебель стала новее, на полу появился наборный паркет из разных сортов дерева, позолота зеркал засияла ярче, да и паутинки со стекла исчезли. Девушка шагнула назад и осела в кресло.



Дом заполнил многоголосый гомон прислуги. Быстро снуя из комнаты в комнату, девушки в темной униформе смахивали метелками невидимую пыль с зеркал и мебели, взбивали подушки, перестилали покрывала, протирали картины. На столике появилось блюдо с фруктами, два хрустальных фужера, свечи. Стены и окна занавесили парчой - в комнате наступил сумрак. Еще через несколько минут – тишина.



Дверь тихо приятно скрипнула, послышались шаги. Резкий всполох озарил на мгновенье комнату и перескочил на свечи. Мерцающие огоньки выхватили из темноты красивое мужественное лицо и черные как смоль волосы. Юноша быстро взглянул на нее и опустился в кресло, жестом предлагая ей соседнее. Девушка пересела и чуть подалась вперед. Его руки обхватили ее плечи. Ее тонкие пальцы просочились сквозь его волосы. Их горячие губы слились в едином жарком поцелуе. Девушка откинулась назад, кружевные лямки платья соскользнули вниз и оголили плечи, по которым тотчас рассыпались шелковистые волосы. Мгновенье…



… и все исчезло. Сумрак, свечи, прекрасно сервированный стол, юноша, наконец. Мебель вновь потемнела, вышивка на покрывалах протерлась, стекла зеркал потускнели. Комнату наполнил солнечный свет, казавшийся после сумрака нестерпимо ярким. Лишь платье осталось прежним; она поправила соскользнувшие лямки, втайне надеясь на чудо.



-Ну, что ж.- Она огляделась по сторонам,- видимо чудес не бывает,- она взглянула на свою руку, оплетенную черным волосом,- хотя, как знать.