Мне было очень мало лет, три или около того, когда меня положили в больницу рвать гланды.

Палата была большая, и все девочки были намного старше меня, а кровати были у всех одинаковые - высокие, с сеткой и ватным матрасом. Вечером свет в палате выключили, но в коридоре горела специальная ночная лампа, тусклая и голубоватая, и этот мертвый свет сочился через стеклянную дверь сверху, снизу дверь была закрашена.

Я лежала на этой высокой кровати и не могла заснуть, матрас почему-то сползал на сторону, и я сползала вместе с ним. Я чувствовала, что вот-вот свалюсь на пол.

Пришлось встать и двигать матрас на место. Он был адски тяжелый и двигаться не хотел, а еще мне не хватало роста дотянуться. Как-то криво и косо я его поправила, забралась на кровать и поняла, что снова сползаю. Я опять слезла вниз и стала тянуть его на место, заходя с разных сторон.

Вокруг спала куча народу, но я как-то не подумала, что можно кого-то позвать, пыхтела сама. Не плакала, нет. Наоборот, я очень хорошо помню чувство какого-то каменного спокойствия, тогда оно во мне проснулось в первый раз.

Если бы меня попросили описать мою жизнь одной картинкой, это была бы картинка про то, как крошечная девочка в полном одиночестве ворочает неподъемное, пытаясь устроить себе место, где можно поспать, а когда она ложится поспать, то начинает падать.