Вот сижу, выдыхаю, с трудом держусь за перила, легкие шершавые, изрезанные - как кора.
Вспоминаю, сколько их было, сколько любило - каждый мне оставил на память шрам.

Был один - носил на руках, называл меня богом данной, до остановки сердца меня целовал он.
Уходила в спешке, едва примотавши раны, словно выбиралась из-под горящих завалов.
Уходила, был профиль его мне под сердцем выбит, и свисала кожа и мясо, за спиной взрывался пластид.

Только самое страшное, последний удар навылет -
это то, что он меня продолжал любить.

Был еще один - этот был второй половиной, был он яблоком с ветки одной со мной.
Мы стояли с оружием, наши смыкались спины, он поклялся - мы будем вместе и в жизни иной.
Он любил меня - тяжелой своей любовью, той, что танком прокатывается по выгоревшей земле,
и глаза его через ночь глядели по-совьи, и блестел кухонный нож на столе.

А вот третий был легким, радостным, теплым, он и жил - как будто шел по канатам,
только я ступала по битым стеклам и его боялась увидеть рядом,
я его отталкивала подальше, не дохнуть, не тронуть, не заразить, не умела брать его ласку,
даже ни о чем не умела просить.

Вот сижу - и воздух в глотку сухую, так с трудом проходит и там дрожит.
Господи, подари мне любовь такую, чтобы от нее не сдыхать, а жить.

© Лемерт /Анна Долгарева/