...Я тут же подошел к кусту и, стоя рядом, вдохнул сладчайший запах роз, проникший в сердце. Пленительней такого аромата ничто не может быть. Если б не страх, я розу бы сорвал, хотя б одну, и подержал в руке, чтоб аромат вошел в мое дыханье. Но опасался я доставить огорченье владельцу сада. Как много было роз, каких не сыщешь в мире! Одни бутоны туго сжаты, едва видны, другие — покрупней, но чаще видел розы я, готовые рас¬крыться. Едва распустится пленительная роза, как к вечеру увя¬нет. А бутоны цветут три дня. И именно они меня очаровали. Нет в мире их прекрасней. И если приколоть бутон к груди, он станет дорог. Когда бы мог носить его всегда на шляпе, был бы счастлив.
Средь всех бутонов был один всего прекрасней. И я избрал его. Он освещен был лучезарным светом, подаренным приро¬дой, имел четыре пары листьев, которые искусница-природа в порядке правильном на стебле разместила. Строен, как трост¬ник, был стебель, венчавшийся бутоном: он не клонился и не повисал. От этой Розы исходил окрест сладчайший аромат. И попытался я ее коснуться, осмелившись с протянутой рукой приблизиться, но острые шипы отпрянули, а путь мне прегради¬ли крапива и колючие кусты. Теперь не мог сорвать я Розу без мучений. Амур, за мной следивший с луком много дней, остано¬вился. Заметил он, как выбрал я бутон, меня пленивший (не поступали так другие). Он взял стрелу, натягивая лук до уха, и выстрелил в меня так метко, что ранил тело. И я оцепенел. Раз¬лился холод по телу, скрытому одеждой теплой, я был охвачен дрожью. Стрелой пронзенный, я упал на землю, утратив чувства и биенье сердца. Без памяти я долго пролежал. Очнувшись, вновь обрел и чувства, и рассудок, и бодрость тела. Мне каза¬лось, что потерял я много крови. Но стрела, пронзившая меня, не пролила ни капли. Сухой осталась рана. Двумя руками на¬чал я тянуть стрелу, вздыхал, пока не понял, что внутрь она про¬никла вместе с опереньем. Подобную стрелу назвали Красотой. И я не мог ее извлечь из тела, так глубоко она вошла. Во мне она осталась. Я был взволнован и испуган опасностью, меня подстерегавшей, не знал, что делать мне и как спастись от ра¬ны. Ни от корней целебных, ни от трав не ждал я исцеленья. Но вновь к бутону влекло меня взволнованное сердце. Лишь он способен был вернуть мне жизнь. Я созерцал его, вдыхая аро¬мат, и забывал страданье. Невольно я приблизился к бутону, чтоб его понюхать. Тогда Амур из своего укрытья послал стрелу другую. Как это просто: и мгновенья хватит, чтобы любовь справляла торжество.
Пока я приближался к Розе, Амур нанес мне рану не желез¬ной или стальной стрелой, а той, что, в глаз войдя, уж никогда не выйдет. Ее вытаскивать я не хотел, и навсегда она во мне ос¬талась. Если раньше мечтал я о бутоне, то ныне был полон воли и желанья его сорвать. И муки тяжкие влекли меня к той Розе, что нежней фиалки пахнет. Хоть и желал бы отступить, но был бессилен, весь отдан воле сердца, влекущего к одной лишь цели. Я должен был влачиться через силу.....
[450x450]