Настроение сейчас - в ворохе лиричных мыслей...

Итак, очнувшись от бесконечной череды праздников и иже с ними каникул, привожу отчет о том «как я провел этим…», в общем как эти самые зимние дни прошли и чем были примечательны.
Вспомнив несправедливо позабытую традицию проводить каникулы для взрослых в славном городе Полярные Зори за славным занятием покорения настоящих склонов и собрав единомышленников, ранним утром второго дня едва наступившего года я отправлялась старым добрым маршрутом Санкт-Петербург–Мурманск. Сбор всех участников был назначен в 10 часов на Ладожском вокзале, куда мы с Мишей, моей давней подругой (да-да, именно подругой, пусть имя не вводит читателя в заблуждение), прибыли сильно заранее, груженые досками, лыжами и прочими орудиями труда экстремалов; а также снабженные провиантом в дорогу, необходимым количеством правильного алкоголя и кальяном для полноценного отдыха в суровом северном краю. Довершала картину собака, метис черно-белого окраса (как указано в справке), кличка Ника, а в просторечии Жаба (история сего прозвища слишком длинна, чтобы излагать ее в данном рассказе). Она заметно нервничала перед первым в ее жизни серьезным путешествием и тянула во все стороны, чем нисколько не облегчала мне задачу благополучного подъема в вестибюль вокзала. И все же первый, самый короткий и при этом наиболее сложный, участок пути мы преодолели успешно и, взяв последний билет – на собаку (размер которого вдвое больше нормального человеческого билета), мы ожидали оставшихся товарищей, уже предвкушая неделю отдыха, о котором так долго мечтали. Вскоре появилась и Мел (вообще-то ее зовут Галина, а Мелани – это сценический псевдоним), с неизменным рюкзаком и по обыкновению налегке, то есть, взяв необходимый минимум вещей, если не меньше. Еще чуть позже, прогуливаясь по привокзальной территории, мы с Жабой встретили Людка и, таким образом, все были в сборе. Поезд подали, как и положено, за 40 минут, но что странно – на третью платформу; для меня вообще было крайне удивительно, что на Ладожском вокзале живет какая-то платформа, кроме второй. Воодушевившись всеобщим движением и норовя быть в голове процессии, Ника тянула меня со всей молодецкой силой, пытаясь обогнать и Мишу с лыжами, свисавшими, словно автомат Калашникова, и всех прочих пассажиров нашего поезда, которых можно было безошибочно опознать по внешнему виду схожему с нашим. Перед вагоном однако пыл ее заметно поутих, так как пришлось облачить ее в намордник, следуя правилам провозки в поездах собак средних и крупных пород; и за погрузкой всех наших сумок, баулов, рюкзаков и чехлов с лыжами-сноубордами Жаба наблюдала со стороны, топчась от волнения как бы ее не забыли. В вагон, вопреки моим переживаниям, милая проводница пропустила нас спокойно, лишь проверив жабьи документы (которыми теперь являются вовсе не усы, лапы и хвост) и наличие всех необходимых на них печатей. В нашем «купе», равно как и по всему поезду, царила традиционная предстартовая суета, перетасовывались и раскладывались вещи, извлекались из недр сумок и рюкзаков еда и тапочки. Радостно отзвонилась маме с вестью о счастливой погрузке собаки и прочих участников путешествия. Без нескольких минут одиннадцать по вагону прошла проводница, выгоняя задержавшихся провожающих и… 11.02 – тронулись! Проплыли за окнами перроны Ладожского вокзала и городские окрестности. Ура, мы – на отдыхе!

Ника освоилась довольно быстро и вела себя в рамках приличия, большую часть времени возлежа на своем коврике, как положено воспитанной собаке. Мне даже удалось вздремнуть пару часов на верхней полке, оставив ее на попечение «соседей снизу». К вечеру она вообще уже стала звездой вагона, получая корм от всех близ расположенных пассажиров. Особенно подружилась она с соседом с нижней боковой напротив; безошибочно определяя время его очередного приема пищи, Жаба вылезала из под одеяла огораживающего наше «купе» от прохода и садилась напротив него с умильным выражением кота из «Шрека». Успех был обеспечен! Вечером она послушно выходила со мной гулять по графику на длинных остановках. Во время одной такой, кажется в Кеми, Людок совершила двойной подвиг: купила за 600 рублей коньяк, красная цена которому – 200 и метнулась за пепси, когда до отхода поезда оставалось около десяти минут. Жаба сильно переживала по этому поводу и отказывалась заходить в вагон, пока не удостоверилась, что путь мы продолжим в полном составе.
За коньяком мы скоротали остатки вечера до отбоя по вагону и практически одновременно все четверо, то есть пятеро, отошли ко сну. Ночью Ника впервые за всю дорогу нарушила молчание, взбудораженная голосами извне во время какой-то получасовой ночной стоянки. Мои вялые попытки запугивания вроде «сейчас кто-то наденет намордник» действия не имели, потому успокаивать собаку с верхней полки спустилась Люда, совершив таким образом и третий подвиг за сутки.
Заполярное утро встретило нас не просто прохладой, а настоящим северным морозом, который мы с Жабой обнаружили на утренней прогулке в Кандалакше – последней остановке до прибытия на место назначения. Хотя тогда мы еще не обратили на погоду внимания занятые сборами вещей и подготовкой к скорому десантированию; примечание для несведущих: поезд в Полярных Зорях стоит всего 3 минуты. Памятуя о количестве багажных мест, выносить вещи в тамбур мы благоразумно начали заранее и все равно выгрузкой создали небывалый ажиотаж в нашем вагоне. Думаю, нечасто старожилы мурманской железной дороги видели подобный «выброс десанта». Ника настолько переживала процесс выхода из поезда, что даже не успела порадоваться встречавшему нас Индейцу, понять что мы совсем в другом городе и осознать что ее посадили в машину без меня, так как мест, после складирования всех грузов, попросту не хватило. Пешеходами-добровольцами вызвались я и Мел, я – потому что знаю город, Мел – так как практически не передвигается другими способами. По пути мы с радостью наблюдали виды заснеженного города энергетиков, достойные любой новогодней открытки или картины к сказкам вроде «Морозко». На пару посокрушались, что таких пейзажей давно уже не встретишь в Петербурге.
Индеец, не поверивший в мои способности следопыта (что впрочем было несколько оправдано) выгрузив «дам с собачкой» и всю поклажу, поехал забрать нас и доставить по нужному адресу, что оказалось напрасным и встретились мы уже у подъезда. В квартире начались радостные обнимания, распаковывание вещей и загрузка холодильника, рассказы «как мы ехали» и объяснения «что с погодой». Вскоре все потекло спокойно и буднично, Илюха пошел досматривать сон, прерванный ранним подъемом, а наша компания занималась обживанием пространства и всякими бездумными мелочами вроде пользования Интернета и просмотра телевизора. Потом девчонки, славящиеся любовью к пешим переходам, стали собираться на ознакомительную прогулку по городу, а я сильно рвалась уже сегодня опробовать склон и добрый друг Илюха отвез меня туда, в основном, наверное, для того чтобы вновь наслаждаться тишиной и покоем.:)
Склон показался мне таким родным и знакомым будто я не пропускала ни одного сезона катания на нем и вообще словно он находился не за 1200 км от Питера а в каком-нибудь пригороде вроде Токсово. Для начала взяла только три подъема, зато второй и третий раз съехала аж с пятой опоры (до этого момента четвертая была моим пределом)! Несмотря на температуру, что-то порядка -20ти, народу на горе было предостаточно и потому три подъемо-спуска заняли больше часа. В путь обратный меня везло такси, у шофера которого были такие понты, словно жил он в фешенебельном районе Москвы, а его машина была по меньшей мере последним «Туарегом». И даже это не испортило мне впечатления от открытия сезона снег-доски.
Вечером, когда пешеходы вернулись с первой экскурсии по городу, мы отмечали наш приезд привезенным же виски в коктейле с местной колой под просмотр какого-то хоккейного матча. Выпили правда лишь одну бутылку на всех и довольно рано разошлись по спальным местам, так как на завтра был запланирован ранний подъем. Так закончился первый день и начались наши экстремальные каникулы в далеком Заполярье. В принципе все время проходило по примерно одному сценарию, за редким исключением, о чем – ниже.
4 января (день второй). Указанный несколько выше ранний подъем был обусловлен всеобщей отправкой за 100 км в, не менее славный и чуть более известный общественности, город Апатиты, где проводился этап новогоднего турнира Мурманской области по флорболу. Именно этим видом спорта уже который год успешно занимается мой друг Большой Змей. Часовую дорогу до места проведения матча мы все занимали глядением в окно, а то и просто сном. Сама игра, к сожалению, не порадовала. Команда у Индейца подобралась из игроков молодых и активных, но малоопытных и с игровой мыслью еще лишь пробивающейся в их юных умах. К тому же отсутствовал основой вратарь, и на смену ему был призван голкипер с большим желанием но малым умением. И все же парни бились как звери, отыгрались со счета 0:4, подарив надежду на благополучный исход матча, но в концовке пропустили еще три гола. Индеец забил потрясающей по красоте гол (счет стал 2:4), а мы обеспечили команде «Уран» невиданную в этих местах поддержку болельщиков. По возвращении домой, наконец оприходовали виски по полной программе, без оглядки на утро и прочие мелочи. По этой причине спать разошлись глубокой ночью, или ранним утром, в зависимости от системы подсчета времени.
5 января (день третий). Вставали неспешно и весьма не бодро, а Илюха так и вовсе отказался просыпаться. После завтрака гречневой кашей, которую каждый приготовил и ел по своему вкусу, оперативно собрались на склон полным составом. Неожиданно повезло с такси – прямо как для нас оказался свободным «Соболь» (похоже вообще единственный в городе), в который мы поместились все вчетвером и со всеми лыжно-бордическими аксессуарами. В нас проснулись покорители склонов и рвались к экстремальным подвигам и свершениям, несмотря на значительный минус – электронный термометр на горе показывал -23. Вдоволь насладившись лицами новобранцев, впечатленных видом Лысой горы (ибо это действительно – гора!), я, взяв на себя функции инструктора, прочла небольшую вводную лекцию для новичков с поправкой на вид инвентаря каждого участника. Так, оставив учеников самостоятельно осваивать спортивные снаряды и пробовать теорию на практике, я отправилась на подъемник, наверх, за 4ю опору. Склон порадовал обилием мягкого снега и практически отсутствием наледи и бугров, чего не скажешь о лыжне подъемника, о которой я в тот день сложила много нелестных словосочетаний. После моего третьего лихого спуска, когда девчонки уже порядочно натренировались падать, мы сделали перерыв на легкую еду и горячие напитки, отведав ароматного глинтвейна в «верхнем» кафе горнолыжного комплекса. К этому моменту на окрестности склона спустилась уже настоящая полярная ночь, и все что выходило за пределы освещения комплекса терялось в кромешной тьме. Мы с Мишей закончили свои покатушки практически одновременно и вместе с Мел, которая, составила нам компанию ради моральной поддержки новичков, наблюдали из окон теплой раздевалки как Людок осваивает сноуборд, кувыркаясь по склону. Переполненные впечатлениями и удовольствием мы возвращались обратно на том же самом «Соболе», видимо единственном во всем городе. Илюха ждал нас перед телевизором за просмотром очередного матча КХЛ, к чему мы присоединились, прихватив чудесного супа, заботливо приготовленного к нашему приезду «индейской» мамой. Легкий ужин естественно перетек в употребление остатков виски, причем не только того что привезли мы, но и того что Илюха припас с запамятных уже времен. После окончания трансляции хоккея нашлись соревнования по дартсу на канале ЕвроСпорт и мы, сильно впечатленные этим зрелищем, не отходили от телевизора до глубокой ночи. И все же, отправляясь на свидание с Морфеем, все свято верили в то, что назавтра удастся встать пораньше.
6 января (день четвертый). Подъем на утро хоть и получился не таким ранним как мы рассчитывали предшествующим вечером, но гораздо более бодрым чем прошлым утром. Видимо, не только мне, но и всем остальным не терпелось вновь попасть на склон. Только Мел на сей раз манкировала наше мероприятие, отсыпаясь после ночного (или уже утреннего) просмотра финала молодежного чемпионата мира по хоккею, где наша сборная в драматичном поединке одолела не кого-нибудь а столь любимую российскими болельщиками Канаду.
Наше времяпрепровождение на склоне отличалось от предыдущего дня только тем, что Миша и Людок поменяли орудия труда экстремалов. И теперь уже Люда осваивала горные лыжи, а Миша – сноуборд со второй попытки (о первой не спрашивайте – вспоминать ее она очень не любит…) и на соседнем склоне, который был в тот день малообитаем и потому – более пригоден для тренировки. Что касается меня, то уже все свои спуски я совершала с 5ой опоры, правда далеко не всегда гладко и без небольших падений – уж больной крутой склон в этом месте горы.
Где-то через час или полтора мы вновь устроили перерыв на глинтвейн и погрелись в кафе под дневные новости из телевизора. К концу вечера Людок лихо рассекала отрезок трассы в конце склона – вот что значит большой опыт беговых лыж! Ну а Мишка практически освоила задний кант и запросто спускалась с уровня почти второй опоры, оставляя после себя след подобный «ратраку».
Воодушевленные успехами и удовлетворенные вторым днем катания на настоящей горе мы возвращались в Полярные Зори, по дороге взахлеб делясь впечатлениями. Дома нас ждали Мел, Илюха и Жаба, ужин супом и вечер с текилой и лаймом. Только в полночь прервались на рождество, из чего следовало сжигание бумажек с записанными желаниями, экстренное открывание шампанского и потопление пепла в бокалах. После всех необходимых ритуалов вновь вернулись к занимательному процессу правильного распития текилы. Конечно текила кончилась, конечно пили еще что-то, что удалось найти из спиртного, то есть остатки шампанского и кажется сидр.
7 января (день пятый). Встали по привычному уже графику, когда за окном вовсю разгорелся короткий полярный день. На склон вновь отправились всей дружной компанией, опять же за исключением спящего Индейца и Ники, которой вход на гору был противопоказан в виду ее особой любознательности. Девчонки закрепляли свои вчерашние навыки, да так успешно, что к концу катательного дня Людок дважды спустилась аж от третьей опоры, да и Миша совсем свыклась с «монолыжей» (так она обозвала сноуборд) и управляла доской так, что вполне могла претендовать на звание новичка дня Лысой горы. Мне же последние два раза покорилась, наконец, и шестая опора (считаю это для себя невероятным достижением), спуск с которой оказался даже легче чем с пятой, видимо потому что в этом месте склон имел пологий участок, где начинать свой слалом и закантовку было значительно проще.
Подобрав замершую, несмотря на гораздо более теплую погоду (всего около -13 по Цельсию), Мел в кафе, домой мы отправились на двух машинах, дабы не тесниться вчетвером и со всем снаряжением в какой-нибудь легковушке. После похода за продовольствием в местный гипермаркет и на этот раз самодельного ужина большая часть отдыхающих занялась просмотром биатлона, я же, как самая непонимающая этот вид спорта, в другой комнате смотрела на компьютере старый добрый фильм «За бортом» с Голди Хоун и Куртом Расселом. По его окончании я присоединилась к остальным и что-то глядела по телевизору – то ли дартс, то ли фильм, что-то пила… Тут не могу полностью положиться на ясную память. Тем вечером самыми стойкими и бессонными оказались Людок с Илюхой, до 6 часов распивавшие на кухне коньяк, добытый Индейцем в ночи неимоверными усилиями. А на утро они оба «отравились печенькой».
8 января (день шестой). Вместо раннего подъема на гору в это утро у меня был запланирован ранний подъем чтобы сводить Жабу к врачу за справкой для обратной дороги. С неким трудом растолкав Людка и с еще большим трудом узнав у Ильи адрес и схему прохода к ветеринарной клинике, снарядились в путь. Наверное, это была наша единственная прогулка в светлое время суток, да и самая длительная, пожалуй, так как клиника находилась можно сказать за городом. Это по нашим, Питерским, меркам через два квартала – рядом, для Полярных Зорь такое расстояние – полгорода и пешком его не ходят.
В маленькой, но чистой и уютной клинике нас приняли дружелюбно, поинтересовались обязательно ли чипирование Петербурге и сколько оно стоит и выписали необходимую справку. На обратном пути домой рвалась уже не Ника, а Людка, которой «подлая печенька» давала знать о себе все сильнее. Не полегчало ей даже после хот-дога съеденного на заправке у главной площади города ради полного прочувствования местного колорита. Потому по возвращении в квартиру Людок была отправлена в кровать поправлять здоровье, а я, найдя на илюхином компе фильм «Принц Персии», приятно провела время под кофе, пока народ по квартире не стал просыпаться.
На заключительную прогулку по городу мы выбрались уже в полных сумерках, а потому фотографические цели, ради которых она собственно и планировалась, остались нереализованными. А в целом променад удался, даже несмотря на то, что найти старый железный мост через канал, в свое время сильно впечатливший меня своим видом по зиме, у меня не получилось. Зато мы нескучно побродили в лабиринте гаражей, еще раз посетили самолет-истребитель и посмотрели на миленькую церквушку на окраине города. По пути к дому через магазин по настоянию Мел мы заглянули и на местный стадион, оценив масштаб спортивной жизни города.
Вечером под пиво мы смотрели полуфинал соревнований по дартсу, да настолько впечатлились, что кричали громче чем на хоккейных матчах. А я переживала за одного из участников так, что не смогла смотреть до конца и ушла в другую комнату собирать разбросанные по ней вещи и упаковывать сноуборды. Под конец вечера второй раз за пребывание в гостях был сделан кальян, который удался мне гораздо лучше, чем в раз первый. Особенно знатный приход был, естественно, у Люды и Ильи, которые еще до конца не отошли от всенощного коньяка на кухне.
9 января (день седьмой, последний). Утро после неспешного вставания и завтрака перед телевизором было занято последними сборами, проверками документов и наличия билетов. И все это под бдительным контролем Ники, которая почуяв отъезд, не отходила ни на шаг, проверяя весь багаж и норовя оказаться в эпицентре внимания, то есть – у кого-нибудь под ногами. На вокзал мы вновь отправлялись отдельными партиями: двое с собакой и грузами – на машине с Илюхой, двое – пешком налегке. На сей раз в машину со всеми пожитками и Жабой посадили меня и Мишу. Решение это потом оказалось крайне дальновидным, так как, прибыв на станцию за более чем 40 минут до «часа Х», львиную долю времени мы потратили на приобретение собачьего билета. Думаю, если бы где-то когда-то проводился чемпионат по оформлению проездных документов, то кассирша славного города Полярные Зори стала бы бесспорной чемпионкой и рекордсменкой подобного соревнования. Стой мы в очереди на одного человека дальше, то имели бы все шансы просто не успеть на наш поезд. К счастью, билет был все же благополучно получен и мы груженые своей поклажей, которой почему-то за время отдыха не стало меньше, пробрались на нужную нам платформу, уже предвкушая экстремальную посадку. Ожидания наши оправдались с лихвой, и попадание в вагон поезда № 21 Мурманск–Санкт-Петербург получилось настоль бодрым, что наш «выброс десанта» недельной давности мог показаться неспешной прогулкой с созерцанием окрестностей. Осознать что мы в вагоне все четверо, Жаба в порядке хоть и сильно понервничала и даже ничего из вещей не забыто, я смогла, когда поезд уже вовсю набрал ход и за окном тянулась цепь Хибинских гор.
На обратную дорогу, в основном по причине наличия собаки, условия проезда у нас были более комфортные и уютные, а именно – купе. Наконец, разместив крупногабаритные и прочие багажные места, мы перевели дух и смогли выпить заранее приобретенного разливного кольского пива. Ника умиротворенно сопела перед дверью купе, изредка ворча на проходивших по коридору. Мы же усиленно лечили Мишу, вдруг обнаружившую признаки простуды, горячим чаем с коньяком и попивали пиво, наслаждаясь видами заснеженных гор за окном.
Долгих стоянок на пути до Питера было значительно меньше чем по дороге туда, потому мы с Жабой выскочили погулять на первой же остановке длившейся больше трех минут. Проводница немного переживала за нас и призывала далеко не отходить от вагона, на что Ника отреагировала должным образом, справившись с задачей «не отходя от кассы». Чем и заслужила восхищение и одобрение вагоннопровожатой. Фактически единственной долгой стоянкой была 15-минутная остановка в Кеми, где Людок успела метнуться в неизвестном направлении, найти магазин и купить пиво с коньяком, свершив этим подвиг, затмивший все ее подобные заслуги на пути в ПЗ.
Следуя русскому принципу «гулять – так гулять», мы, оставив Мишу и Нику на попечение друг друга, втроем выбрались в вагон ресторан, где на удивление неплохо кормили. В тамбуре, куда Мел вышла покурить в ожидании своей солянки, ей встретился наш попутчик-поклонник Ники. Воистину – тир месен! Наше возвращение в купе, равно как и продолжительное отсутствие, осталось фактически незамеченным Мишей, и особенно Жабой, которая крепко проспала и всю ночь напролет до прогулки ранним утром на стоянке в Свири. Родные широты встречали нас повсеместным таянием снега, слякотью и летящей с неба моросью. Чем ближе был Питер, тем больше нас посещало ощущение, что зима кончилась. Уже совсем на подъезде к городу второй раз за все путешествие Ника была одета в намордник, так как чересчур нервничала по поводу особо дружелюбных к ней детей из соседних купе. Видимо, даже собачей потребности во всеобщем внимании и ласке есть предел. На платформе, почуяв сырость и прочие запахи родного города, Жаба со всех сил рвалась скорее с вокзала, таким образом, выражая всеобщее желание «домой-домой!»
Загрузить такое количество вещей и крупногабаритных грузов в легковую машину для нас было делом техники, и вскоре мы покинули территорию Ладожского вокзала. Морской воздух Василевского острова ворвался сквозь приоткрытое стекло, как только мы миновали Благовещенский мост, и тут уже Ника не могла усидеть на месте и топталась по нам с Мишей, поняв, что дом совсем рядом. В квартиру она влетела вихрем, снося все что попадалось по пути и едва от радости не опрокинув маму. Может быть этим собака хотела сказать ей что-то вроде: «Не отпускай меня больше никуда с ними!» Остатки последнего дня зимних каникул я отмокала в ванной и разбирала вещи, готовясь к по обыкновению некстати подкравшемуся выходу на работу.
Сим и завершилось зимнее приключение «Полярные Зори 2010-2011» четырех экстремалов и собаки.