Вчера позвонила одна знакомая. Через полтора час после того, как умер ее отец. Он не дожил всего несколько недель до восьмидесятилетия. В 41-м году, когда фашисты подошли к Москве он, коренной москвич из интеллигентной семьи, изменив возраст, в 16-ть лет ушел на фронт. Под Москвой его часть была окружена и разбита. Он вырвался из кровавого мессива и ночью вернулся домой. Дома мама его помыла-накормила, он переночевал в домашней постели, а наутро мама собрала его, он отправился в военкомат и вернулся на фронт. Войну закончил в Германии, штурмовал Кенигсберг (говорил, что это было по своему удивительное сражение). За всю войну не получил ни одного серьезного ранения. Вернулся в Москву, окончил вуз и всю жизнь проработал в авиаконструкторском институте (проектировал военные самолеты). Он не был бурным активистом, но не был и узким специалистом: его интерсовала окружающая жизнь. Только всё это было (как и всё в его жизни) как-то тихо, интеллигентно и при этом очень глубоко. Ушел он с работы три недели назад и его будто отключили от источника, который питал его жизненной энергией. Три недели он увядал и вот ушел из жизни совсем. Хорошо или плохо так прожить и так умереть? Не знаю. Но я по-хорошему завидую такой жизни и такой смерти.