Думала не буд писать больше фики, но это уже стало частью меня. Писала с нетерпением, хотела его наконец закончить, получилось правда наивно и где-то банально. Пока я писала Меня всю неделю приследовала Германия=))
История из прошлого, или призрак тебя
Они сидели за столиком в баре, веселились и обсуждали против воли Рея его новую подружку.
- Как говоришь, её зовут. Криста? Что за странное имя для девушки, - никого не стесняясь, Френки засмеялся в полный голос.
- Френк, я ещё пока добрый, кто знает, может через пять минут моё настроение ухудшиться, и я…
- Рассвирепеешь и будешь рвать и метать, я угадал? – перебил его Айеро, видно он угадал, за что и был наказан куском хлеба, брошенным в его сторону. Рей метко попал ему прямо в нос, но вместо того, чтобы разозлиться, Френк пуще прежнего стал веселиться, его острота попала куда следует и по нужному адресу. Рей взял новый ломоть хлеба, в надежде хотя бы им перевоспитать своего непоседливого друга, всё-таки двадцать восемь лет не сильно ушли от двадцати четырёх. Видя дурачества друзей, Майки начинал злиться, к тому же он сидел аккурат по середине «детишек» так что, то и дело брошенные мякиши и хлебные корки весьма часто его задевали, дико этим раздражая. Он терпеливо, на сколько это было, возможно, сидел и ждал пока это всё прекратиться. Боб же, напротив, с интересом наблюдал за хлебной баталией, тихонечко улыбаясь себе под нос. Только один человек в этой компании, словно не существовал. Попивая виски, Джерард сидел молча и смотрел куда-то в сторону. Второй день его не покидало странное чувство – смесь тревоги, радости, грусти, пустоты и отчаянья, оно, как снежный ком, нарастало и нарастало. Какое-то плохое предчувствие…
Интуиция подсказывала ему, что что-то в скором времени должно произойти, и почему-то его не покидала мысль, что это что-то не предвещает ему ничего хорошего, напротив, будет буря, много страданий, боли, слёз, а ещё он точно знал, что это кардинально изменит всю его жизнь. Если подумать, то это даже и неудивительно, достаточно было просто взять любую газету и убедиться в этом. Мало того, что его не переставая мучило ощущение скорой смерти, как масло в огонь подливала нестабильная (это ещё мягко сказано) обстановка в мире.
В баре было душно и сильно накурено, от этого у Джерарда быстро разболелась голова. Стало жарко. Прислонив прохладный стакан ко лбу, он попытался силой мысли унять тупую боль в висках. Его веки сами собой опустились. В голове моментом пронеслось: «Надо подумать о чём-нибудь хорошем и приятном». Но кроме выпивки и сигар в голову ничего путного не лезло, поморщившись, он попытался прогнать призраков прошлого. «Ну, давай же, я знаю, ты можешь». Расслабиться всё же не получилось. Вместо этого в голове зашумели чьи-то голоса, послышались ревущие звуки пуль, снарядов, шум моря, кругом чернота, много бегущих людей, топот, стоны, крики, боль, кровь, смерть и… её глаза. Но он не успел увидеть то, что должно было произойти дальше - со стороны послышались настойчивые призывы его брата.
- Джерард, Джерард, - Майки потрепал его за плечо. – Хватит спать. Если ты им сейчас же не скажешь прекратить, то я за себя не ручаюсь.
Он подскочил на месте, видение тут же пропало, ускользнуло, как вода сквозь песок. Было такое чувство, словно какую-то его часть силой выдернули из него прямо у него из-под носа. Открыв глаза, Джерард с удивлением начал разглядывать своего брата, всё ещё не понимая, где он находится, он осторожно переводил взгляд с одного на другого. Сознание медленно подсказывало ему, что это был бар, что это его друзья, что это его брат. Всё нормально, всё хорошо, ты жив, здоров, и эти картинки в голове, так невольно показавшиеся тебе отражением реальности, всего лишь плод твоего больного и не выспавшегося воображения.
Голова всё также болела. Поставив виски на стойку, он всем корпусом развернулся в их сторону.
- Ааа…я что-то пропустил? – Джерард тряханул головой, сбрасывая тем самым с себя остатки наваждения.
Рей с Френком засмеялись. Зыркнув на них, Майки недовольно скрестил руки на груди. Боб ухмыльнулся и ответил за всех:
- Майки просит тебя утихомирить наших младенцев, а то он это сам сделает. Но ты же знаешь, какие у него бывают методы, - чтобы спрятать улыбку, Боб отпил от стакана, единственное, что его сейчас выдавало, так это его лучистые и голубые глаза, говорящие о том, что их хозяина изрядно забавляет поведение не столько расшалившихся детей, сколько их строгой мамочки. Джерард это понял. Да, действительно, со стороны это выглядело весьма комично – два взрослых парня, кидающиеся хлебом, третий, сопя, пускает в их сторону гневные взгляды. Эх, какие же они всё-таки ещё дети, но, пожалуй, кроме Боба, он единственный среди них кто походил на взрослого и трезвомыслящего человека. Сейчас Джерард лишний раз в этом убедился. И чтобы не связываться с Майком, он решил ему подыграть:
- О, да, а ну, утихомирьтесь, - он картинно погрозил им пальцем, вызвав у Френка и Рея новую бурю смеха и вместе с этим новые негодования брата. Сузив глаза, Уэй младший раздражённо обратился к нему:
- Очень смешно, Джи, тоже мне старший брат называется, ты… - но он не успел договорить, как в бар вбежал мужчина, размахивая руками, он пытался что-то сказать, но так как он говорил быстро и невнятно, то никто ничего не понимал. У незнакомца бешено горели глаза, левый глаз дёргался, его всего колотило, он походил на сбежавшего сумасшедшего. Посетители бара мигом повернули к нему головы. В груди у Джерарда что-то ёкнуло, опять это чувство, оно возникло сразу же и возымело наконец-таки свой эффект. К горлу подступила тошнота.
Через несколько минут мужчина успокоился, и смог внятно и разборчиво объяснить, что же всё-таки произошло. Лучше бы он этого не делал…
- Японский флот напал на Пёрл Харбор. Война…война…она докатилась и до нас, - от бессилия он тот час же рухнул на стул, стоявшие рядом люди, ринулись приводить его в чувство.
Джерард не верил своим ушам. А ведь он знал, знал, вот оно, его интуиция не обманула, их ждёт война, всех ждёт, жестокая и кровопролитная. Кругом сразу же стало шумно, всё с охотой смаковали подробности этой новости.
Они ничего не понимали, это же был конец, конец их жизни, всё, хлипкое мирное существование закончилось, оно лопнуло, как мыльный пузырь. Теперь каждый сам за себя. Возможно, завтра кого-то из этих людей уже не будет на этом свете, скоро мы будем за той чертой, скоро мы поймём, если уже не поняли, что не хозяева даже своей собственной жизни, она не наша, мы только взяли её взаймы, а теперь пришло время отдавать долги. Что же мы наделали…
Ему стало дурно. Вскочив со стула, Джерард стремглав побежал на улицу, он не мог сидеть здесь и слушать ЭТО. За ним ринулись все остальные. Пробежав пару кварталов и завернув за угл, он наткнулся на кирпичную стену, это был тупик. С тяжёлым сердцем Джерард подошёл к бакам с мусором. Сев подле них, он уткнулся лицом к холодному кирпичу. Сейчас он предпочёл бы заснуть, но глаза не хотели закрываться, тогда он стал прогонять в памяти всё то, что он ещё не успел сделать. В этот день ребята так его и не нашли. А завтрашнее утро встретило всех пятерых повестками в армию. Вот и встретились два гордых одиночества…
***
Каждый из пятерых по-разному воспринял то, что им предстояло пережить, каждый чувствовал своё, для каждого это было его испытанием, никто из них не знал, что их ждёт там – долгая жизнь или мучительная смерть. Но они точно знали, что будут вместе до конца, чтобы не случилось, как бы не было сложно, другой отдаст жизнь за другого, они чувствовали и были убеждены в этом, и именно эта мысль давала им силы идти дальше и не оглядываться. Их близкие и родные тоже по-разному отнеслись к случившемуся. Боб молча попрощался со своей девушкой, попросив не ждать его, чтобы, если вдруг, боль утраты не была так убийственна, и чтобы она смогла начать жизнь уже без него и с чистого листа. От этого признания она только сильнее разрыдалась, Боб оставался честным и трезвомыслящим при любом раскладе и до самого конца. Родители Френка со слезами гордости проводили своего сына, дав напутствие, всегда оставаться мужчиной, быть смелым, но не бросаться за подвигами, награды всегда найдут своего героя, глупого – могила и просто оставаться человеком. Криста долго не отпускала Рея, она на коленях умоляла его не уезжать, на что он ей ответил, что презирает дезертиров. Это, однако, ни сколько не убедило, а напротив, укрепило её в своём решении. В конце концов, под общие крики и возгласы она всё же сдалась. Они долго прощались. Её поцелуи бешено блуждали по лицу Рея, запоминая кожей губ каждую его чёрточку, каждый его изгиб, каждый его контур. Она плакала и одновременно пыталась улыбаться, Рей с огромным усилием старался делать тоже самое, он хотел, чтобы его Криста запомнила его именно таким – улыбчивым и смешным, таким, каким она его встретила в первый раз, таким, каким она его полюбила. Не хотя, разомкнув объятья, она напоследок его перекрестила. Смотря на всех них, Джерард сходил с ума. Он по-белому завидовал Рею и Кристе, Бобу и его девушке, родителям Френка. Его и Майки провожали с какой-то обречённостью, мать, не переставая, плакала, отец только молча обнял их, ни единого слова, только чувства и эмоции.
Он должен держаться, хотя бы ради своего брата, если не для себя, то только ради него. Без спорно, в их маленькой группе он был лидером, и от него в какой-то мере зависел весь климат их компании. Он был их опорой, а они его каркасом, а вместе они были единой конструкцией, где всё взаимосвязано и не делимо. Им было очень тяжело и трудно, всё-таки они же шли на верную смерть, они потенциально уже трупы. Но как верно подметил Рей – «я презираю дезертиров».
***
Уже завтра они должны были прибыть в Европу на первые бои. Плывя на корабле, Джерард думал о тех прелестях жизни, которые он ещё не успел пережить, их было много, всех и не упомнишь, но ведь было и хорошее, в конце концов, смерть – это не всегда тупик. Он еле заметно себе улыбнулся.
Морской ветер настойчиво трепал его волосы, как будто нарочно хотел, чтобы он отвлёкся от своих мрачных мыслей и повернулся в обратную сторону. Настырная струя воздуха заставила его развернуться. Раздражённо подняв голову, его взгляду ненароком и совершенно случайно предстала девушка – высокая, темноволосая, темноглазая, пухлые щёки, тонкие губы, симпатичная, не красавица, но он любил таких. «Почему я не видел её здесь раньше?». Медленно отойдя от перил, Джерард, как завороженный, стал украдкой наблюдать за незнакомкой. Она с кем-то оживлённо вела беседу, бурно жестикулируя, что-то доказывала своему оппоненту. Хорошо, что она не замечает его, а то бы испугалась его глупому виду. Дотронувшись до лица, он понял, что у него горят щёки. «Эй, что происходит, я вас спрашиваю!» Джерард опустил вниз голову и перевёл свой взгляд на небо, а когда повернулся, понял, что незнакомки и след простыл. «Вот дурак! Зачем я отвернулся». Он никак не мог понять, почему так неистово ругает себя. Чтобы отвлечься, он взглянул на часы и понял, что опаздывает, они с ребятами договорились, что остаток вечера, их последнего мирного вечера проведут вместе. Ни на кого, не обращая внимания, он напролом направился в их с Майки каюту. Джерард так стремительно нёсся, что не заметил человека, с которым случайно столкнулся:
- Ай, извините, - буркнул он, но тут же обомлел, когда увидел того, кто стоял перед ним. – Криста! – от удивления он открыл рот.
Она с таким же шоком стояла и смотрела на него, хлопая ресницами, и думая, чтобы такое ему ответить. Взяв его под руку, она отвела его в сторону, умоляющим голосом произнеся:
- Джерард, прошу, не говори ничего Рею, - жалобно посмотрев на него, девушка всхлипнула.
Джерард, не зная, что ему такое сделать, чтобы успокоить её, просто легонько обнял Кристу за плечи.
- Тише, тише. Хорошо, я ничего ему не скажу, только, как ты собираешься от него прятаться, если даже от меня не смогла. Как я понимаю, мы будем в одной дивизии, ты устроилась полевой медсестрой? – Джерард старался, чтобы его голос звучал ровно и без упрёков. Будь Криста его девушкой, он бы давно отругал её. Рей же строго настрого запретил ей вытворять подобные вещи, а она его не послушала и последовала за ним. Мягко отстранившись и вытерев слёзы, Криста посмотрела ему в глаза:
- Спасибо, ты настоящий друг. Да, долго так продолжаться не сможет, когда будет удобный момент, я ему всё скажу, - замолчав, она добавила. – Да, я медсестра.
Джерард не завидовал сейчас Рею. Тот преспокойненько ушёл на войну, зная, что его любимой ничего не угрожает, а теперь оказывается, его девушка выкинула такой финт. Он представлял себе реакцию друга, когда тот всё узнает, и совершенно не представлял, как Криста сможет от него прятаться.
- Дело в том, что у тебя это вряд ли получится, - он покачнулся из стороны в сторону, - хотя бы по той причине, что он то же работник медслужб.
- Fuck!
От удивления Джерард немного отошёл в сторонку, он даже и не представлял, что такая девушка может так ругаться.
- Криста, ну, ты даёшь!
Ничего не сказав, она стала пунцовой.
- Это тоже Рею не говори, - она виновато улыбнулась.
- Хорошо, - Джерард почесал затылок, его взгляд невольно скользнул по часам. – Чёрт, я же опаздываю, мне пора бежать. Береги себя, - чмокнув её на прощанье в щёку, он удалился.
- Пока, и тебе того же, - помахав ему на прощанье рукой, она двинулась в противоположную сторону.
Джерард решил, что не будет говорить ей, куда он так торопиться, дабы не травмировать её психику. Они потом встретятся, потом всё друг другу скажут, разберутся. Любовь… Бродя по коридорам, он думал о значении этого слова. Интересно, а любовь сильнее смерти? Что заставило Кристу покинуть безопасную раковину и подставить хищникам незащищённое мягкое место? Что заставило Рея запретить ей, следовать за ним? Что заставило Боба сказать своей любимой, чтобы она его не ждала? Они все искренне любят, а он? Дважды и оба раза неудачно, ему почему-то всегда попадались ни те женщины, он как дурак выстраивал воздушные замки, а лёгкий порыв ветра снова и снова их разрушал, превращая в историю. Может, у него карма такая?
Майки стоял у бортика и вздыхал морской воздух полной грудью. Закат. Было красиво, но для него он был какой-то далёкий и уже не имел того смысла, что раньше, он просто потерял свою актуальность. Теперь, глядя на него, ему становилось грустно и одиноко. Завтра всё изменится, завтра будет всё по-другому нежели, чем вчера, завтра, завтра, завтра… Ему было страшно даже подумать, что может случиться послезавтра и случится ли оно вообще…
Опустив вниз голову, он посмотрел на чёрную воду. Стало страшно. Позади него послышались чьи-то тихие и осторожные шаги. Майки физически ощутил присутствие другого человека, развернувшись, он увидел девушку. Настоящая красавица – длинные, тёмные, ухоженные волосы, пухлые губы, прямой нос, нежные черты лица. Больше всего в ней его привлёк её взгляд, никак не констатирующий с приятной внешностью, такой вызывающий, дерзкий, эта девушка умела и могла за себя постоять, настоящий огонь. По её лицу блуждала лёгкая полуулыбка, её движения были плавны и отрежиссированы. Бросив косой взгляд на него, она произнесла:
- Это моё любимое место, здесь хорошо видны закаты. Вы так не находите?
Майки не сразу понял к кому она обращается. Вздрогнув, он ответил:
- Аа…нет, то есть сейчас нет, - сглотнув подступающий ком, он ответил. – Просто мне нужно было скоротать время, у нас с друзьями намечаются полуночные посиделки, - он почувствовал себя как-то неуютно рядом с этой девушкой, всё внутри задрожало, а она это видела и только снисходительно улыбалась.
- Жаль, - она потупила взор, потом тут же подняла на него глаза, от этого взгляда у Майка засосало под ложечкой, это походило на игру в кошки мышки, ещё чуть-чуть и его прижмут к стенке.
Он не нашёлся, что на это ответить. Рассмеявшись, она полностью повернулась к нему, теперь открыто улыбаясь. Майки облёгчённо вздохнул.
- Я Майки Уэй, солдат пятой дивизии, - он протянул руку, она нарочито кокетливо ответила ему на его рукопожатие.
- Алисия Симонс, к стати тоже солдат пятой дивизии.
У Майки вмиг поползли вверх брови, Алисия же лишь надменно улыбнулась, она ожидала такой реакции, все так реагировали.
- Что? Вы шутите?
- Разве это похоже на шутку? – она ухмыльнулась. – Вы думаете, воевать могут только мужчины? – по её тону было понятно, что его слова задели её самолюбие.
- Простите, если я вас обидел. Просто не каждый день встречаешь леди, рвущуюся на войну, - он замялся. – А можно поинтересоваться почему?
Ему понравилась эта девушка эта девушка. Так странно, что она оказалась в одной с ним дивизии. Судьба? Не будем делать поспешных выводов. Но она его удивила и где-то даже шокировала, в неё было что-то такое, что заставляло его робеть и краснеть перед ней, хотя они и пяти минут не были знакомы.
Алисия звонко рассмеялась:
- Ха-ха, вы меня рассмешили, - Майки виновато потупился. – Когда выполняешь свой долг, то принадлежность к полу не имеет ровным счётом никакого значения, - на полном серьёзе закончила она.
Ожидая его реакции, Алисия настойчиво посмотрела на него. Почувствовав импульс, Майки поднял голову, их взгляды пересеклись. Искра. Он почувствовал, что в его груди зародилось новое для него чувство, пламенным пожаром оно растеклось по всему телу, стало тепло и очень уютно, как будто кусочек заката оказался у него в груди. Не ожидая от себя , он стал настойчиво её разглядывать, теперь настала очередь Алисии смущаться. Её щёки вмиг стали пунцовыми, ей не хотелось показывать это Майку, поэтому она весьма поспешно отвернулась от него. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула. Как истинный джентльмен он сделал вид, что этого не заметил. Только победоносная улыбка озарила его лицо. Досчитав до трёх, он снова решил спросить:
- Так вы не сказали причину вашего смелого поступка, - Майки напрягся, реакция со стороны Алисии могла последовать абсолютно какой угодно, раз она увильнула от ответа один раз, то не факт, что вообще ответит на него во второй, и где гарантия, что она не пошлёт его, куда по дальше, всё-таки он лезет не в своё дело.
Алисия не спешила с ответом, медленно обдумывая, она взвешивала все «за» и «против». Вопрос был явно личного характера, Майки уже пожалел, что вообще его задал. Язык мой – враг мой. Облокотившись на перила и взглянув на небо, она ответила:
- Это сложный вопрос… - она замолчала. – Мой жених в этой дивизии, я последовала за ним, хотя… - Алисия резко замолчала, конец предложения явно не предназначался для ушей посторонних, она и так уже сказала слишком много.
Майки стало как-то гадко и тошно. Вроде бы ничего особенно, но… У неё есть жених, и из-за него она пошла на эту ужасную войну, они любят друг друга и это однозначно, хотя Господи, какая ему разница, это ведь не его дело, что он вообще переживает, трясётся, лучше бы нервы поберёг, они знакомы всего каких-то двадцать минут. Так-то оно так, но… Он легонько и незаметно для неё придвинулся поближе, только чуть-чуть наклонившись. Она в свою очередь, как и он, незаметно для него сделала тоже самое. Что-то происходило, правда, они не до конца понимали, что именно, но им это даже нравилось. Они долго и упорно смотрели друг другу в глаза. Её взгляд с поволокой полностью выбил его из колеи, дав ему возможность в это новое чувство с головой. Их осветил закат. Накрыв красным светом, он давал возможность этим двоим забыть об их проблемах, невзгодах, страхах, сомнениях, заменяя их, на чувство свободы и на право выбора. У всего есть выбор.
Закат жизни… Завтра для них он будет выглядеть уже по-другому, это наваждение пройдёт и наступит суровая и жестокая реальность. Так что наслаждайтесь, пока можете, чтоб потом было, что вспомнить. Все сомнения растаяли. Как в бреду, Майки подошёл к ней ещё ближе. Ему хватило одного порыва, одного желания, чтобы решиться. Аккуратно обняв за талию и запустив руку в волосы, он поцеловал её в самые губы. Уверенность, что она оттолкнёт его, дав пощёчину, была равна 99 %, но вот он один процент азарта и долгожданного выигрыша. Алисия положила ему руки на шею, сама, придвинувшись ещё ближе. Поцелуй вышел долгий и горячий. Майки не знал и не мог догадываться, как этой девушке удалось пробудить в нём давно забытое чувство – он влюбился, так быстро и бесповоротно. В голове как будто фейерверк взорвали, сердце колотилось в груди, как бешенное, пульс участился, и кровь ударила в мозг. И было так легко и спокойно, что даже странно. Но как бы ему ни было хорошо, он понимал, что поступает оскорбительно. У Алисии есть жених, а он совершенно чужой для неё человек, это неправильно, он должен держать себя в руках, но как, если при каждом взгляде на неё, у него подкашиваются ноги? Простонав, майки разомкнул тесные объятья, нужно всё это прекращать пока не стало совсем поздно. Алисия стояла, как громом поражённая, ему даже на секунду показалось, что в её глазах пробежала тень сожаления, но только отчасти. Она чувствовала себя оскорблённой, задрав подбородок к верху, она дерзко на него взглянула, мол, говори, что хочешь в своё оправданье, мне всё равно.
- Извини…те… - сказав это, он развернулся, и стремглав двинулся прочь от этого места, оставив её стоять одну у бортика, ошарашенную и разозлённую. Конечно, Майки понимал, что надо было сказать что-нибудь ещё, возможно, даже совсем другое, но он никак не мог поободрать нужные слова, точнее не знал, что надо было говорить в таких случаях, как себя вести. Самое страшное для него была мысль, что он не сможет ещё раз встретится с Алисией, хотя о чём он будет с ней говорить после того, что выкинул, она сама не захочет его видеть. Стоп, он же решил это прекратить. Да, но… как сладок запретный плод, во истину. Сейчас он был готов сделать абсолютно, что угодно. Хм, это на него не похоже, руки так и чесались что-либо сделать. И всё она. Алисия. Увлёкшись своими мыслями, он не заметил, как дважды прошёл свою каюту. Шёл как на автопилоте, также на автомате открыл дверь, не замечая никого, сел. В помещении были только Рей и Боб, Френк и Джерард, как всегда запаздывали, но его это совершенно не волновало, в памяти всплыл её силуэт. Он блаженно вздохнул. Переглянувшись с Бобом, Рей на всякий случай решил спросить:
- Ты какой-то радостный сегодня, слишком даже, на тебя что-то не похоже, а ну-ка колись, дружище, что случилось, - широко улыбнувшись, он подмигнул Бобу.
Майки отстраненно пожал плечами.
- Нет, я такой, как и раньше.
Но рей, как весьма проницательный человек, узнал этот взгляд. Со знающей улыбкой, но кивнул головой, мол, говори, что хочешь, но я всё равно знаю, в чём дело. Радостный он сел на кровать.
Через тридцать минут появились Френк и Джерард. Майки даже не стал на них наседать, сетовать или упрекать за их опоздание, как делал это в той, уже другой, жизни, просто молча, им кивнул с лёгкой улыбкой, блеском в глазах и даже намёка не сделал. Такое спокойствие их сильно удивило, особенно Джерарда. Повнимательнее присмотревшись к брату, у него поползли вверх брови, еле заметно улыбнувшись, он предложил первый тост.
***
Сказать, что было сложно, значит, ничего не сказать. Сказать, что было страшно, значит, ничего не сказать. Сказать, что было больно, значит, ничего не сказать. Война – это всегда испытание, битва, лишения, а ещё это смерть. Сидя на полу в палатке, Джерард думал о значении этого слова. Как можно оставаться человеком в такой мясорубке, как можно тут вообще существовать, не то, что жить, как можно? А как вообще ощущать себя, когда парню, с которым ты недавно ел в одной столовой, с которым ты разговаривал и смеялся над его шутками, расшибает бошку прямо у тебя на глазах? И каким бы ты сильным не был, ты со временем понимаешь, что ничего не можешь, хотя ты можешь только своим телом прикрывать другого, идя в наступление и всё, живая мишень для пуль и снарядов…
Война по-тихому меняла их, точила, как вода камень. Было очень трудно оставаться самим собой, оставаться человеком, было трудно верить, что ты выживешь, что сможешь, как и раньше улыбаться, от души веселиться, было трудно, в конце концов, просто жить. Прошло где-то полгода, а он всё ещё не привык к той мысли, что он уже не дома. Это были самые ожесточённые бои. Немецкие войска активно наступали на Европу. И казалось, им не было ни конца, ни края, эта война была убийственно жестока и кровопролитна. Хорошо, что они по-прежнему держались друг за другом. Мысль о друзьях заставила его глубоко вздохнуть, он боялся потерять кого-то из них и больше всего у себя на глазах, от своей беспомощности ему становилось только хуже. Порой, они его удивляли. В последнее время Боб стал чаще писать письма, но он их не отправлял, а складывал аккуратненько у себя, с течением времени у него образовалась нехилая стопка. Джерард догадывался, кому они были адресованы, но он не до конца понимал, почему тот их хранит у себя, а не отправляет адресату. Может, он просто не хотел давать ей шанс, чтобы не так было больно расставаться? Тогда получается, Боб сознательно программирует себя на конечный исход, не оставляя себе шанса выжить, обречённый реалист.
Майки влюбился, хотя он им и не говорит (всё-таки его скрытность даёт о себе знать), но все это видят, а он упорно отмалчивается. И тут Джерард знал в чём дело. Девушку, к которой его брат питал такие нежные чувства, звали Алисия Симонс, она была помолвлена с лейтенантом их дивизии, и по ходу дела они втихаря встречались. С одной стороны это замечательно, он нашёл, наконец, свою половинку, а с другой, он уводил её у другого. Хотя, пообщавшись в тайне от брата с ней, он начал сомневаться, а не Алисия ли сама его тянет. Тут, как говориться, без бутылки не разберёшь, Джерард надеялся, что он знает, что делает. Вмешиваться он естественно не собирался, его брат уже не маленький, сам разберётся, но на стороже всё-таки надо быть.
К его удивлению, Криста долго пробегала от Рея, она призналась ему только спустя нескольких месяцев, и то не по её инициативе, они столкнулись нос к носу совершенно случайно. Скандал вышел жуткий, Рей был в бешенности, но ещё никогда не видел его таким и в таком неадекватном состоянии. Он кричал, кричал, кричал, а Криста только молча его слушала, кивала и тихо плакала. Не выдержав такого напора, она, в конце концов, начала сама кричать на Рея. Они их еле успокоили. Бурная ссора закончилась таким же бурным примирением. После появления Кристы, его настроение резко взлетело, он ходил довольным и незаметно чему-то улыбался.
Больше всех его волновал Френки. Тот находился в какой-то фрустрации, был неимоверно угрюмым и хмурым, он больше всех раздражался и злился, как-то сник и ушёл в себя, хотя именно он раньше у них был зачинщиком. Все попытки выяснить, что с ним твориться, проваливались одна за другой. Он упорно продолжал молчать, как партизан, но всё же маленький намёк он дал, сам того не подозревая. Джерард заметил, что при взгляде на счастливых Рея и Кристу, Майки и Алисию, у него в глазах что-то менялось, но чисто внешне он был всё таким же. Джерарду оставалось только вздыхать, тут уж он был бессилен, единственное, что он мог, это находиться с ним рядом, чтобы он чувствовал его поддержку. Вскоре Френки понял – его лучший друг обо всём догадался, он был благодарен ему, что тот его не бросает, а морально поддерживает. Им ненужно было слов, чтоб понимать друг друга, достаточно было одного взгляда, жеста.
«У тебя всё будет, малыш».
«Ты, правда, так думаешь?»
«Да».
«Я боюсь, Джи, я ни в чём не уверен».
«Я же с тобой, пока я рядом, ты можешь не бояться, моё плечо всегда рядом. Ты мне веришь?»
«Да…»
