Он весьма приторный, но так он же первый... Ветер в спину На дворе был июль месяц, а холодно как в ноябре. Шла, будто в пелене, липкая невидимая паутина захлестывала моё сознание. Я снова и снова пыталась отмахнуться от её « серебристого полотна», но каждый раз натыкалась на воздух. Похоже, Ветер решил затеять со мной игру. Путая мои волосы, он торжествовал, он издевался, он ликовал. Наигравшись, он оттолкнул меня чуть назад и пустился в противоположную сторону, свистя и ломая хрупкие деревца. Тогда я почувствовала неприятный озноб по всему телу – это Ветер, который минуту назад был здесь, прошёлся по мне своими щупальцами, больно жаля, как медуза свою добычу. Не смотря на упругий порыв ветра, я всё шла и шла, ни разу не остановившись, чтобы обождать. Прошла высотные дома. Подняла глаза и чувствую, что всё это ненастоящее, искусная подделка, словно спичечные коробки, маленькие игрушечные домики, сложенные из детских кубиков. И это дерево, обычное дерево, но как схоже с пластмассовой декорацией. И почему чувство, преследующее меня каждый раз как только я взгляну на него, так тяготит душу? Ответом на вопрос стало лишь далёкое-далёкое завывание ветра и звенящая тишина… Было холодно и грустно. И чтобы как-то отвлечься, я повернула голову в сторону «квартирных огоньков», которые весело и поочерёдно мигая, напомнили мне ёлочную гирлянду на Новый год, и сразу откуда-то запахло елью, вспомнился новогодний стол, куранты, хлопушки, подарки, поздравления и мамины счастливые глаза. И я невольно улыбнулась, закрыв глаза, мне померещился, а может даже явственно привиделся, мягкий золотой свет. Было так тепло и уютно, как младенцу в люльке. Но Ветер словно протестовал; будто холодным лезвием полоснул по щекам, отняв последние крохи радости, тогда я очнулась, он вернул меня сюда, но я совсем не была этому рада. Я шла дальше. Открыв беспомощно глаза, мне стало вдруг обидно и горестно. Поднеся руку к глазам, я поняла, что плачу: я не хотела отпускать тот магический свет, мне казалось это подлостью – сначала давать, а потом тут же отбирать. И на место горечи пришла злость. Да какое они имеют право отнимать его у меня! Я это так не оставлю. Что они себе позволяют! Боже! Я притормозила, взяв ледяными руками горячую голову, я затрясла ею что есть силы из стороны в сторону, чтобы раз и навсегда вытряхнуть эти проклятые мысли из сознания. Что со мной происходит? В жизни не вела себя так! Мне было гадко. Я презирала себя. Дотронулась до щёк, слёз не было, будто они сами собой в миг исчезли только потому, что я так захотела. Странно… «Бушующий столб» ветра всё усиливался, стало ещё холодней. Идти трудно: поток непрерывного воздуха постоянно сносил меня то влево, то вправо, качая, словно на волнах. Я поперхнулась и отвела лицо к земле, но новый «настырный виток» заставил выпрямиться, тогда я прогнулась. Для него это было немой победой, для меня же громким поражением. Увидя, что моя оборона ослабела Ветер нанёс сокрушительный удар – я стала захлёбываться свежим воздухом, ни вздохнуть, ни выдохнуть, я поняла, что задыхаюсь. Не знаю, где нашла силы, но я повернулась к потоку спиной, к моему удивлению, это помогло. Ветер недовольно хмыкнул и завыл как матёрый волк, оповещающий своих сородичей о грозящей угрозе, и от досады накинулся на меня со спины с новой силой. На этот раз его попытка оказалась тщетной. Оглянувшись и не найдя ничего подозрительного, я продолжила идти. Но, завернув за дома и выйдя на пустынную улицу, я застыла как статуя. Я не ожидала, что улица окажется такой безмолвной и нелюдимой. Сделав первые неуверенные шаг, мне сразу почудилось, будто я иду по длинному неосвещённому коридору. И это странное чувство, когда двигаешься на ощупь в абсолютной темноте, пытаясь пройти, как тебе кажется, узкий проход, эта гнетущая тьма и ощущение, что стены вот сейчас сомкнуться и раздавят тебя как лепёшку. И поневоле приходится вытягивать руки, чтобы хоть как-то сооринтироваться. Всё это давило на меня сверху, снизу, справа, слева, куда не повернёшься всюду стальная дыра. Да и сама улица, словно живая, как чёрная извивающаяся змея, как-то по-особенному звала, манила, в самую сердцевину жерла, искусно гипнотизируя взглядом, пытаясь успокоить, чтобы нанести один единственный смертельный удар. Наверно так смотрит удав на кролика, и в эту самую секунду я ощутила себя именно тем самым кроликом. Мне с большим трудом удалось заставить себя, хотя бы попытаться пройти улицу. Я шла как в «густом тумане». Дома, деревья, машины мелькали, отражаясь в зрачках, мешая сознанию, раздражая и запутывая. Хотелось всё бросить, разорвать, разбить, мне было абсолютно безразлично, что со мной станет, всё надоело. И, наверно, от этого моё естество ныло, душа медленно заиндевала, покрываясь слепящей коркой льда. А Ветер всё выл и выл, весело несясь мне навстречу по чернеющей улице – коридору. Я практически видела, нет, осязала его сущность. Он приближался, а я покорно зажмурилась. Пролетев сквозь немеющее тело, он остановился, не давая пошевелить ни одним мускулом, теи самым полностью сковал меня как физически, так и духовно. Тогда я ощутила, что столкнулась с воздушной стеной, упругой и лёгкой, это было похоже на каркас, но сделанный не из железа, а из воздуха. И меня тут же окружили со всех сторон тысячи ледяных невидимых поцелуев. Они нещадно жгли лицо, руки, шею, словом, каждый миллиметр кожи, беспощадно нанося всё новые и новые удары. Оковы, превратившие меня в неподвижную глыбу, вдруг пропали так же внезапно, как и появились, но это мало помогало отмахиваться от тех, кого не видишь: всякий раз ударяясь о стенку, они рикошетом отскакивали от неё и ещё с большим ожесточением впивались в тело. Судорожно пытаясь закрыть руками хотя бы лицо, мне стало понятно, что это ничего не даст, и я была вынуждена прекратить защищаться. Тогда, как будто по команде, кто-то аккуратно взял моё лицо в обжигающе холодные руки и ледяными губами поцеловал в самые губы. Кровь застыла в жилах, я словно рухнула со скалы в необъятную пропасть, а души как будто нет, будто её сначала вытрясли, высушили, а потом сожгли. И ничего не было, даже остатка. Мне стало плохо, из глаз бурным, неуправляемым потоком полились слёзы, и я закричала. Кричала так одержимая, но вот странная штука – становилось легче… Секунда вторая, третья, минута, и вот наваждение рассыпалось. Я моргнула, всё прошло. Я твердила себе как заведённая – ничего не было, не было, не было… Но тогда почему же я как рыба, выброшенная на берег, безудержно хватаю ртом воздух и явственно ощущаю следы тех рук. Меня передёрнуло, я нервно и неуверенно попыталась двинуть ногой и, зацепившись за что-то, с шумом рухнула на тротуар. Выругнувшись и подавив истерический смех, с трудом встала на ноги. Острая боль моментом пронзила коленку, хромая, я двинулась к скамейке. Было тихо, только ветер протяжно смеялся вдогонку. Мне захотелось присесть и отдохнуть. Удивительно, но я сидела и плакала, я никак не могла найти хоть одну объективную причину такому поведению, просто это было и всё. Стало вдруг душно, меня пробуяла такая тоска и жалость, будто я кого-то потеряла прямо на глазах. Запахло смертью и одиночеством. Подняв заплаканные глаза к небу, я увидела только пугающую темень и испачканную в чём-то красном похожем на кровь луну, которая доселе была спрятана за тучами, как за покрывалом, и лишь сейчас неожиданно выпрыгнувшая, словно убийца с топором. Тучки опасно сгустились. Первые капли дождя упали мне на голову. Это было странное ощущение – одновременно успокаивающее и бодрящее. Я помню, как подумала: « Словно слёзы, кто-то оплакивает потерю». Потихоньку стала собираться, пора уже было, наконец, возвращаться домой, чего доброго совсем промокну и заболею, но уходить не хотелось, какая-то неведомая сила не пускала меня, и я как приклеенная сидела на скамье. Даже перспектива подхватить ОРЗ не останавливала моих замыслов. Я не помню, как заставила себя встать. Ноги налились свинцом. И в эту самую секунду мне послышались шаги и чья-то весёлая, даже пьяная речь. Я испугалась, вскочив со скамьи, спряталась за колючими кустами, и стараясь не дышать, притаилась. Незнакомцев осветили фонари, их было трое. Я невольно бросила взгляд на того, кто стоял позади всех, и обомлела - у того было оружие. В мозгах пронеслось: они либо кого-то убили, либо собираются убить, но я бы дала голову на отсечение, поскольку знала, что это им уже удалось. Я никак не могла разглядеть их лица: ночь прочно укрывала их, как паранджа девушек востока. Ну вот, как по-волшебству, фонарь снова осветил троих, и я увидела то, что бы предпочла никогда бы не видить. Тех двоих я видела впервые, а вот третьим оказался мой сосед Николай Обручев. Боже, ты мой! В голове бешено, как юла, крутилось одно – надо бежать, бежать. Как? Они ведь рядом. Инстинкт самосохранения не позволял делать рискованных и необдуманных поступков. Тогда от бессилья я вжалась в стену какого-то дома в надежде пройти сквозь неё. Может, там я найду помощь? Помаленьку я стала осознавать всё происходящее, тогда я и всё поняла. Теперь понятно, почему он не пришёл на встречу, которую сегодня же сам и назначил, эти его постоянные отлучки по вечерам: - Колька, кудай-то ты собрался на ночь, глядя? – с интересом спрашивала я его каждый раз, когда видела его по вечерам на лестничной клетке. - Много будешь знать – скоро состаришься, - каждый раз весело отвечал он мне. Эти его слова, как насмешка, прошлись по мне от головы до ног и замерли где-то посередине. И тут пришла другая мысль ещё ужасней: «Боже, я же могла сама принять участь того бедолаги, которого они убили, я могла… умереть». Схватив голову двумя руками, я попыталась успокоить себя, теша надеждой, что всё это происходит не со мной. Как теперь при каждой нашей встрече смотреть ему в глаза? Что же сделать - сдать его в милицию или трусливо молчать? Мне было очень страшно, возможно как никогда, но я знала наверняка, что сейчас в самую первую очередь нужно было сделать. Я побежала, побежала как сумасшедшая, не чувствуя ни боли в колене, ни страха за жизнь – все чувства притупились. Мне казалось, что я бегу в пустоту, туда, откуда больше не возвращаются. Мрак принял меня в свои объятья, луна скрылась, дождь накрапывал мелкой моросью. Я не помню, как добежала до дома, как заперлась в квартире, как уснула. Сон всё стёр, наступило успокоение, я уже ничего не помнила, мне было всё равно, я была словно мертва, звуки не доходили до моего сознания, обрываясь на пол пути, всё исчезало, ничего не существовало, кроме холода и мрака… Я валялась на земле и истекала кровью, моя душа летала рядом с моим телом. Я даже не видела, кто меня убил, обидно, и мне не совсем было понятно, что произошло. Но это было так легко и просто. Странно. Кто-то шепнул мне: «Ты умерла…» А, ясно… Я даже не знаю, почему мне захотелось увидеть другую линию этой судьбы. В любом случае я благодарна тем, кто разрешил мне узнать, кто спустил курок… Ах, Ветер, ветер, ты был прав, а я тебе не верила, но я ни о чём не жалею. Я понимаю, что это должно было случиться при любом раскладе, наверно, подсознательно я это чувствовала и поэтому не противилась. Это моя судьба, и я её принимаю. Это мой новый виток жизни, а не наказание или проклятие. Я почти это поняла, но у меня есть ещё время, чтобы осознать и не противиться этому. К сожалению, не вижу своих глаз, грустно. Моё время истекает, я чувствую, как меня зовут. Остекленело, глядя в даль, я слышу только вой ветра, вой матёрого волка, оплакивающего своего соратника, молодого и так нелепо погибшего. Но всё не зря, всё не зря, не зря…