Трактат о мудаках.

Во–первых, мудак не означает — дурак. Как и наоборот. Чаще всего мудак достаточно умён, чтобы понять, что он — мудак. Он это понимает, тем не менее, никак не меняет своего отношения к окружающим, и ему это нравится. Поэтому он и мудак.

Во–вторых, мудак не зря рифмуется с рыбаком. Как и рыбак, мудак видит своего собрата издалека и тянется к нему. Процесс взаимопритяжения мудаков отличается от аналогичных процессов (когда нумизматы тянутся к нумизматам, филателисты к филателистам) тем, что филателист для другого филателиста остаётся филателистом. А мудак для другого мудака — не мудак. Они понимают друг друга. Объединившись, мудаки становятся вдвойне мудацкими, потому что выкобениваются друг перед дружкой, подобно танцорам вприсядку, что начинают с вялых телодвижений, поскрипывают суставами, а потом, глядя друг в друга, возбуждаются и урезают пляску.

Мудак — животное общественное, как и обычный человек. Но общество обычных людей не стремится к общению с обществом мудаков. А вот мудаки, собравшись в кучу, не могут не приставать к обычным людям, потому что они мудаки, и друг с другом им неинтересно. Это отсутствие интереса — немногое, что роднит мудаков и обычных людей.

У мудаков есть приёмы, которыми они бьются с обычными людьми. Например, когда мудак разговаривает, он часто занимается неосознанным нейро–лингвистическим программированием.

Например, обычный человек скажет:
— Ну что, пошли?
Мудак скажет по–мудацки:
— Ну что, пошли? Ты не бойся!
Вынуждает человека сказать:
— А я и не боюсь!
Вынуждает оправдываться перед мудаком.

Или, обычный человек говорит:
— Надо поговорить.
А мудак спрашивает:
— Надо поговорить. Или так и будешь бегать от меня?

На такие мудацкие вопросы отвечать ни в коем случае нельзя. Пусть на них отвечают сами же мудаки.

Итак, мудаки — внешне похожи на обычных людей, но стоит им что–нибудь сказать, сделать или написать, у них на лбу загорается маленькое табло, а на табло ярко–ярко написано: «Осторожно, мудак!»