Р.Ф.ДЕЛДЕРФИЛД

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БЕНА ГАННА

Написано в 1805 году Джеймсом Гокинсом, сквайром, в его доме, в
поместье Оттертон, графство Девон.
Бен Ганн, в прошлом пират, скончался восемь месяцев тому назад, дожив
до весьма почтенного возраста - восьмидесяти лет.
Мы похоронили его на маленьком кладбище в Ист-Бэдлей, в том самом
приходе, где он родился в 1725 году. Он лежит меньше чем в двадцати ярдах
от могилы своей матери, которая дала ему жизнь и сердце которой он, по его
собственным словам, разбил. Впрочем, мне всегда сдавалось, что Бен
относился к числу бедняг, склонных взваливать на свои плечи более тяжелое
бремя вины, нежели они того заслуживают.
Лично я никогда не видел в Бене Ганне пирата. Для меня он всегда
оставался тем человеком, которого я встретил в тот страшный день на
Острове Сокровищ, когда он окликнул меня в лесу и я услышал историю,
показавшуюся мне тогда бессвязным набором слов.
В конечном счете Бен являлся скорее прислужником, вроде Дарби
Мак-Гроу, чем настоящим пиратом, и люди Флинта относились к нему с
насмешливым презрением. Вместе с тем он отнюдь не был таким простаком,
каким казался. Хитрость, расчетливость и осторожность Бена не раз
сослужили ему хорошую службу на протяжении его сумбурной жизни.
Одинокая жизнь на острове сделала Бена другим человеком, и он никогда
больше не преступал закона.
Мы с Беном стали большими друзьями еще задолго до смерти сквайра
Трелони и доктора Ливси. Он всегда относился ко мне особенно тепло - ведь
я первый встретил его на острове. Бен охотно рассказывал мне истории,
которые ни за что не поведал бы ни сквайру, ни доктору. И если я теперь
предаю его рассказы гласности, то лишь потому, что он сам разрешил сделать
это после его смерти.
Сдается мне, что Бен, соглашаясь на опубликование своей истории,
видел в ней нечто вроде посмертной исповеди. До самых последних дней его
угнетал страх перед возмездием. Мне никак не удавалось убедить Бена, что
смелое поведение во время борьбы против бунтовщиков с "Испаньолы"
полностью искупило все его прегрешения.
Вначале я собирался изложить историю Бена Ганна так, как он сам
поведал ее, но это оказалось мне не по силам. Дело в том, что рассказ Бена
никогда не был стройным и последовательным: он начинал говорить об одном,
затем перескакивал на другое. Вместе с тем повествование много потеряло
бы, если бы не велось от первого лица. Я пошел по среднему пути, позволив
себе произвести отбор эпизодов и изложить их в соответствии со взглядами и
мышлением Бена.
Я уверен, что он ничего не утаивал от меня. Он относился ко мне с
полным доверием, и я надеюсь, что оправдал это доверие до конца.
К сему: Джим Гопкинс.
Поместье Оттертон, 1805 год.