Линия и линиатура

Фактически, пространство (скажем, трехмерное) является всего лишь емкостью. Ошибочно понимать его как некую мерность — это скорее возможность, факт существования которой заключается в вероятности поместить любой предмет в коробку и тем самым — использовать, «включить» пространство.

На уроке школьной геометрии пространство постулируется как подобие доски, формы листа — плоскости. В действительности данное понимание отдает чрезмерно пестуемой математичностью, поскольку любой лист есть лишь отношение двух его функций — длины и ширины. Иными словами, мир не состоит из листов или даже кубов, если, конечно, мы не говорим о графических интерфейсах виртуальности.

Реальный мир описывается замкнутостью криволинейных плоскостей, пригнанных друг к другу в подобии друг другу — фрактальности. Так геометрия в действительности является лишь преломлением гости земли в руке геолога, а никак не рисунком мела на доске. Где вокруг вас существуют треугольники и сферы? Данные идеальные формы есть лишь отражение нашей неспособности — или, вероятно, неумения понимать реальность таковой, как она предстает, как она присутствует.

Но возьмем, к примеру, то, что человек делает — его технику и технологию (в самом широком смысле этого слова) и мы обнаружим (с некоторой долей удивления) что эти формы — эти рисунки мысли (сознание сознает, помните?) будут лишь скромным выражением логики двоичного вида, где вместо нулей и единицы будут обозначения углов. Мы не привыкли не то что к четырехмерному, даже к трехмерному миру. Наша логика силится сводить воедино факторы и переменные, когда наш ум с трудом удерживает в голове больше трех параметров одновременно.

При этом наличие ширины — уже рассматривается как «широта» взглядов. Заметьте, наша речь — линейна, наша музыка — линейна, даже наши дни — выражение самой жизни в её прикладном значении — подчиняется правилу линии. Имеет некое удаленное начало и столь же неясный конец. Очевиден только момент сейчас, момент предстояния объединенного прошлого и будущего в своей маниакальной и поистине возвышенной трагедии — невозможной альтернативе.

Жизнь — это путь, и это весьма точная метафора. Конечно, скромняга ум привык считать её прямой — от рождения к смерти, в то время как более точно было бы определить её как ветвящуюся тропку, где за каждым углом (обратите внимание на это слово) скрывается выбор — или его фактическое отсутствие. Возможность свернуть с пути — это функция нашего представления, в действительности же мир линеен в своей экзистенции — в своей временности. Однако множество подобных линий создают подобие рисунка — линиаутуру, сравнимую с множеством музыкальных дорожек, не всегда удачно подогнанных друг к другу. Опыт восприятия замкнут на самом себе — линией он образует круг, поскольку начало его «Я» замыкается на самом же себе, оградив некий внутренний ареал обитания этого начала от мира. Так возникает самоопределение — и иллюзия ширины. Но можно ли считать причастным к форме круга то, что находится внутри него — или это только искусственная граница и значение имеет только то, что имеет цвет — сама линия и её изгиб — угол?

И, опять же, не стоит впадать в упрощение. Помните, что хотя музыка — это линия, как и наш слух, но гармония элементов внутри неё подчиняется строгой логике искусства, весьма изысканной в своей сложности. Даже тот простой факт, что линия — наряду с точкой — простейшие, аксеоматические элементы нашего сознания — наполнение их, феноменологическая суть — не так уж проста, это элегантное движение по очень бурной реке, иногда переходящее в форсирование порогов. Следует помнить, что линия — базовая форма, но она совершенно не обязана быть прямой.