на сегодняшнее_молчание, если все же расстоянием ему будет минимум 24 часа, я вряд ли как либо отреагирую.
и это не значит что мне все равно.
не значит, что меня не заденет, не резанет.
просто такая мелочь и как-то теперь слишком дешево.
теперь дешевым, кажется, выглядит все.
ну разве что кроме чистого, настоянного молчания.
самое скверное, что меня всегда осознают не так, как хотелось бы изначально.
и это будет просто безразличием.
ты давно меня в нем подозреваешь – чувствую.
обоюдная /свето/боязнь.
просто день. не делай из него нечто сверх.

наверное, слишком остро чувствую фальшь.
устала от громких слов, от лицемерия, от выражения их лиц, когда они так отчаянно, так слишком-верят в то, что говорят, не понимая смысла своих же слов.
надоело. приторно. тошно.
словно изрезана изнутри.
никак не могу проглотить этот чертов стоящий в горле комок.
боюсь потерять то немногое, что есть, цепляюсь мертво, держусь и кажется, что терять-то нечего, потому что все, что оказывается в руках – только «может», бесконечные вероятности, своевольно мерцающие огоньки, сами выбирающие себе следующий поворот и не задающиеся вопросом «кому еще это нужно, кроме них». а кому-то ведь нужно. до потери пульса и содранной кожи, до самой последней возможности вырваться и удержать равновесие. являясь единственной причиной; все остальное давно стало слишком мелким, лишним и ничтожным, абсолютно, до последнего самого крошечного бесценного осколка. ответом на все теперь всегда остается лишь ожидание. и страшно признавать, что это не меняется и не во что иное не перерастает, и даже не стремиться хотя бы просто быть чем-то еще, чем-то кроме.
сейчас пугает только одно – что и этот последний винтик сметет с нашего промерзшего и обледеневшего асфальта, и нет, это нетленное «вперед» видимо все так же будет иметь вес, все так же будет отчасти бесцельным, вот только все же хочется ощущаться хотя бы самую-самую малость и надеяться хотя бы на призрак едва уловимого мерцания какой-нибудь недоперегоревшей лампочки. чтобы хотя бы помнить, что ты все еще куда-то идешь, а не бездумно бродить по замкнутому кругу, когда так легко верить, что идешь вперед, потому что все равно не видишь в каком направлении ты делаешь очередной шаг – так темно и совершенно плевать.

мне говорили, что беззвучная боль перерастает в хроническую форму и медленно разрушает, снова и снова.
из глотки вырывается только хрип.
резкость
ядовитые интонации
холодный, колючий взгляд
невроз
и ничего личного
наверно, вполне достаточно, чтобы не сломаться совсем .
просто чуть-чуть перетерпеть.
и все.
вполне осознаю, что есть те, кому это совершенно немножко важно.
и не хочу, чтобы в чьих-то глазах отражался мой взгляд.
так что все хорошо.
и это все же действительно только отрезок, такой вот не очень удачный отрезок, замешенный на чем-то едком и колотом, но имеющий начало и конец, четкие границы, о расположении которых нам станет известно только тогда, когда выдохнем и скажем: «все. все закончилось» - та самая лампочка, которой что-то мешает перегореть.