Настроение сейчас - *___*

..." Нить горизонта сожжена зарей
И снова нам рассвет отдал дорогу,
Мы разорвали кандалы времен,
Что говорить с незнающим имен,
Переступая новые пороги,
Лишь только песней путь нам озари."...

А он и не роман вовсе. Он... Сказка? Та сказка, которую я всю свою жизнь мечтала написать, а написал ОН?..
Борис Борисович в который раз мудреным сплетением слов, образующим изящные узоры на моем понимании, подхватил меня с земли, уже не голосом, но печатным словом, и увлек куда-то...

"Я, я, я, я ушел в тонкий мир с головой..."

И меня за собой утащил.

Вообщем. Сегодня мне быстро и как-то между делом передано было величайшее сокровище, редкостное в печатном издании на сегодняшний день. Ценность сокровища доказывала потрепанная обложка, пожелтевшие страницы и специфическое оформление. "БГ" - высокие белые буквы на черном фоне. И роспись. Сборник рассказов молодого Бориса Борисовича. Преподаватель литературы услышав как-то о моей великой любви к персоне вышеназванного обязалась принести мне книгу его прозы. Ну, я пожала плечами... Принесет, так принесет.
- Только она... Своеобразная... - Замялась преподаватель. - Я не знаю, понравится ли тебе...

Мне не понравилось. Слово "понравилось" - было бы с моей стороны сродни воровству красок описания у самой себя же.
Меня убило. Перевернуло во мне все, стерло верхний слой обывательского, подняло к поверхности притаившееся волшебство на дне моей души, воскресило из пепла и заставило его петь в унисон с каждой буквой прочитанного. Ах, Борис Борисович, почему не Я написала Ваш "Лес"?

Мне очень хотелось подчеркнуть отдельные строки...

Прикид его находился в той стадии поношенности, который позволял заподозрить в нем коренного жителя леса. А был тот повешенный лет сорока с окладистой бородой темного цвета, и глаза его спокойно, благожелательно были скошены на Винкля. По его виду никак было нельзя сказать, что он испытывает какое-либо неудобство от своего положения, только узел грубой веревки, торчащий за затылком, и малость неестественная посадка головы, наводили на мысль, что этот человек, мягко говоря, мертв...

Сам Б.Г. извинился за неудобоваримый слог, многочисленные ошибки и вообще признался, что ему стыдно за это произведение. Он, де мол не писатель, а всего-навсего музыкант...
А я читала дальше и дальше... И, под шаманскую музыку в моих наушниках, повествование переносило меня в загадочный лес, населенный призраками "безумно-голубой руки", хиппи из страны вечных сладких снов, умиротворенных повешенных, говорящих пней... И величественный волшебный оркестр и контрабас, лишенный секундного присмотра контрабасиста, превращающийся в молодое деревце и...

Первое, что бросилось ему в глаза - огромный яркий плакат, гласящий в три цвета:
....................................."К У З Н Е Ч И К И О Ш И З Е Л И".............

Интересно, какое у меня было выражение лица, когда я читала это?... Поймала я себя за реальность, когда заметила, что смеюсь над книгой вслух. Я редко так делаю...

Еще не успев удивиться этому, Уинки почувствовал довольно ощутимый удар по голове, с плеча его скатилось велосипедное колесо, в самом центре которого находился внимательно смотрящий на Винкля глаз. Снупи неожиданно быстро среагировал, и вскричав что-то, потащил Винкля из опасного места. Следом продолжали катиться разнообразные и странные предметы: швейная машинка на семи колесах с надписью "ищу зонтик", светящаяся буква "С", которую с натугой тащили два привязанных к ней
хроника, пронзительно свистящие черепашки, прыгающие кубики и прочая многоногая шумящая, расползающаяся во все стороны нечисть.

А, еще я влюбилась в Уинки. Юноша, окончивший начальный курс Чудес со светлыми волосами, короткой косичкой, в шляпе с широкими полями... Дружелюбно-вежливый со всеми, скромный и по-детски умилительно серьезный.

- Лапонька, скажи лучше, который час? - Обращается он к чудищу из пустыне, притаившемуся у него за спиной.

Артистичный пожиратель знаний. Свободолюбивый, одинокий заклинатель духов.

"Определенно Дева" - Сказала моя мама об Уинки.
"Что курил автор?" - Спросила Ленка, со смехом пробежавшись глазами по абзацу.

В этом Лесу есть Психоделическая водонапорная башня и "Четырехмерная имени Шанкузе Грасса Це Мельница по переработке и ремонту мозгов", где осел в белой рубашке и галстуке пытался объяснить Уинки, что осел - именно он. Ведь на то это и мельница по переработке мозгов. Гребенщиков, да без тонких намеков касательно политики? Нееет... :)

Уинки - идеалист. Он твердо вознамерился "порвать цепь". На мой взгляд - просто напросто вытащить людей из их Live in illusion в жизнь реальную и показать им - "Смотрите, люди, мир ведь прекрасен и вне окраин сладко-туманного леса".

Неуловимо кого-то напоминает, правда? ;)

А еще, между сражениями с очередной нечестью и общением с жителями леса, напоминающими то ли Шляпника из неизменной "Алисы", то ли наркомана в период его самого прихода... (Хотя, учитывая все содержание произведения - последнее неоспоримо), Уинки Винкль читает мантры и транцедентальные молитвы.

Завидев неподалеку пенек, явно обещающий желающему присесть путнику все блаженства покоя, он устремил свои шаги к нему и только было сел, как услышал торжественный голос:
- Брат Уинкль, царственный пень приветствует тебя.
С этими словами пень увеличился в несколько раз и степенно качнул сучками. Как мог, Уинки постарался скрыть смущение и сделал вид, что хотел всего-навсего поздороваться, хотя он превосходно знал, что здороваться задней частью тела могут только самые невежественные племена архипелага Раскрашенной свиньи. Но пень то ли по близорукости, то ли просто из вежливости, не отреагировал на
непростительную оплошность Уинки.

Люблю его ^^.

На знаменитого первопроходца Йогафа Альваоха здесь напали жидкие леопарды, заставив маститого исследователя съесть три тома своих путевых записок...

В порыве эйфории я обернулась к Крис и произнесла святотатственную вещь:
- "Алиса в зазеркалье" рядом с этим отдыхает для меня!
Хотя, о классике так не говорят... :)
Нет, психоделическая сказка - она есть психоделическая сказка. Переплетение черных узоров утонченной кисточкой, тушью на прозрачной льдинке... Всматриваешься в эти узоры и, помимо неземной красоты, замечаешь зашифрованный между строк глубокий смысл. Или не замечаешь... Или плюешься и закрываешь книгу...

Песня представлялась ему в тот момент живым существом, девушкой, идущей по напряженному канату, напряженная под холодным дыханием нацеленных на нее глаз. Она защищена лишь сознанием своей беды, толь-
ко это искренняя и жаркая любовь делает ее недосягаемой для слов
и насмешек.
Голоса сплетались в какой-то неистовой пляске. Руки, бьющие струны, словно очерчивали бьющееся тело и кружева старинным узором рисовали развевающиеся по ветру волосы на высоком голубом небе, и бледно розовое знамя любви. Они летели над холодной пустыней зала, как упокойный крик рук, обреченный на смерть завтрашним днем, прекрасный в своем последним забытьи.

Почему я не способна каждой фразой нарисовать столь прекрасную картину видения?

Другой же ученик, придя однажды в пустыню для экспериментов по получению живых карпов из хорошо высушенного песка, встретил там Приблизительную Свинью, и после полуторачасовой беседы с ней отрекся от своих научных взглядов и ушел вглубь пустыни с тем, чтобы основать там курсы по отвинчиванию гвоздей.

Ну, или такую образную..))

А в конце Уинки ушел в дверь, стоящую без продолжения на снегу в поле, где его должны были напоить горячим чаем, радуясь от того, что только что имел счастье видеть желтую субмарину из песни Битлз...

Ох, Борис Борисович, дорогой, что же вы делаете с моей психикой? И это после стольки лет, вашими словами, "обучения искусству быть смирным"!

Я не хочу больше ничего читать сегодня... Мне нужно прийти в себя. У меня остался еще один рассказ Гребенщикова. А завтра нужно будет вернуть книгу и достать литераторшу своими впечатлениями. Ничего не перекроет "Лес"... Я уверена.


Уинки ♥ .