Чуть-чуть еще добавлю ко вчерашнему...
Завтра попытаюсь отредактировать целую главу, чтобы не кидаться обрывками сцен. >_<.



Каждое слово давалось ему с трудом. Не потому что ему приходилось говорить с незнакомым человеком, который пол часа назад держал у его горла нож. Скорее наоборот. Аксину чудилось, что он ведет эту совершенно ненужную и пугающую беседу с самим собой. Или с собственным отражением. Человек напротив него молчал. И единственное, что отличало его от гладкого зеркального покрытия – это внимание, которое, казалось, пронизывало воздух в кухне особым электричеством. Казалось, будто ничего интереснее, чем то, что говорил Аксин, в это жизни просто не было и быть не могло. Хотя, некоторые его читатели действительно так считали… Но этот человек…
«Это существо» - Как подумал бы Аксин с некоторой долей брезгливости.
Это существо просто пожирало каждое его слово, будто бы полностью превратившись в слух.
Аксин говорил… И сам впервые слышал свои же собственные мысли.
- Я не люблю людей, потому что… я не знаю, почему. Я не понимаю их поступков и жестокости… Хотя, я ведь и сам поступаю жестоко. Я не люблю…
- Ты боишься людей.
- Нет! Зачем мне бояться… Я… Меня многие любят, у меня тысячи поклонников. Было бы странно, если бы я боялся тех, кто так от меня зависит.
- Хм. Это понятно… Молодой, перспективный, известный, красивый… И все таки ты боишься.
- Да нет же! С чего вы вообще решили?
- Ты жизни боишься… - Пояснил мужчина.
Ему казалось, что его врожденный талант – умение красиво и правильно связывать слова в фразы, а фразы в повествование, покинул его навсегда. Будто все его составляющее, все то, что давало ему уверенность жить – слетало с него, как сухие листья с мертвого дерева. И сам он рассыпался на детали, как мозаика. На составляющие, на фрагменты… Вот – первая напускная бравада оставила его, оголяя неуверенность и страх. Нет, не страх перед своим таинственным собеседником. Страх перед самим собой.
Он не хотел вскрывать себя сам.
- Говори дальше.
- Когда вы уйдете?
- Когда ты выговоришься.
- Но почему именно я?
- Говори…
И Аксин говорил… Уткнувшись взглядом в клетчатую скатерть стола, боясь поднять глаза на незнакомца, он рассказывал. Сначала о том, как прошел его сегодняшний день. Потом о людях, которые его окружали… А затем понемногу и о себе самом. Неуверенно и осторожно он заглядывал внутрь себя, доставая все новые и новые подробности. Сам же и удивлялся им, с интересом разглядывая откровения, держа их на расстоянии вытянутой руки, изучая и сопоставляя с самим собой.
- Сегодня официально вышла моя новая книга. – Поведал он скучающим голосом. – И это самый счастливый день в моей жизни.
- А по твоему виду и не скажешь. – Холодно усмехнулся человек.
Аксин вздрогнул и снова отвел глаза, предпочитая рассматривать свои руки, послушно сложенные на столе.
- Должен был быть… Я так думал, когда писал эту книгу… Я думал, что вот – ее прочтут окружающие и все изменится…
- Все изменилось?
- Нет… В моей жизни ничего. В жизни моих героев – да. Теперь они свободны. Они забудут обо мне и будут жить дальше. А я…Я иногда думаю, что я всего лишь рупор… Передатчик. Я говорю… то есть пишу то, что слышу. И я счастлив только тогда, когда я даю жизнь моим историям. И как только я отрываю их от себя… Как только ставлю последнюю точку… волшебство заканчивается.
- Страшное у тебя волшебство, Аксин…
- Вы читали мои книги?
- Нет. Но мне это и не нужно, чтобы знать, что ты скрываешь и чувствуешь.
- Тогда зачем же я рассказываю вам?..
- Ты рассказываешь себе. Продолжай…
И он в который раз повиновался, продолжая как будто помимо своей воли говорить… Совершенно чужим, надломленным слабым голосом он говорил.
- У меня нет сил жить. В этом мире… Все, что происходит со мной в моей жизни – происходит само собой. Я никогда и ничего не делал для себя. Мне все давалось слишком легко. Наверное, можно было бы подумать, что у меня непрерывная депрессия… Но это не так. Я чувствую себя сильным и уверенным на страницах своих произведений…
Теперь говорить было легче. Внутри него как будто прорвалась та плотина, которая сдерживала эмоции и чувства. Из горла вот-вот готовы были хлынуть потоки обвинений, жалоб и признаний… И вот уже было все равно, что рассказывать все это приходилось незнакомому человеку, который мог бы представлять угрозу… Но по всей видимости не представлял.
- Не останавливайся. Говори. Иначе потеряешь мысль.
- Я не хочу жить. Понимаете? Мне даже не сложно признаваться в этом, потому что мне никогда не было тяжело от этой мысли. Эта жизнь не принимает меня, поэтому я создаю свою… Где мне интереснее и легче. – Аксин говорил все более уверенно. – Я знаю, что у меня есть талант. И для того, чтобы об этом узнал весь мир – мне даже ничего не нужно было делать. Ко мне все приходит само – и слава и удача. И я знаю, что мне повезло…
И вот, когда он почувствовал почти что гордость за свои слова, за себя, за свою жизнь… Незнакомец неожиданно протянул худую, костлявую руку… и сжал его пальцы. Аксин дернулся и замер, вытаращив глаза, глядя на безликую тень перед собой.
- Откуда в тебе столько боли..?
От руки веяло таким мертвецким холодом, что у писателя перехватило дыхание. Будто к его обнаженной груди приложили ледяной пласт и с силой прижали к телу. Да так, что всепроникающий холод подобрался к его сердцу и теперь сжимал теплый бьющийся орган, превращая его в застывший кровавый комок. Кровь стала медленнее пульсировать по венам… Теперь она едва тянулась вязкой остывающей массой, неотвратимо распространяя этот инфекционный холод по всем уголкам его тела. Лицо будто обожгло порывом зимнего ветра… В жалкой попытке вырваться из этого жуткого плена, стягивающего кожу, покрывающего глаза ледяной пленкой, он, будто выныривая из студеной воды, из последних сил втянул в себя воздух. Перед глазами потемнело. Голова кружилась…
- На сегодня хватит. – Заключил человек, ослабевая стальную хватку.
Аксину почудился щелчок раскрывшихся кандалов… Но холод не исчез. От него все еще щипало глаза и покалывало горло.
Он вдохнул в себя это… Как смертельный яд.
- Я приду к тебе завтра вечером. – Произнес человек равнодушно.
В липком сером безмолвствие раздался глухой удар. Аксин резко повернул голову, успев зацепить взглядом мелькнувший комок перьев. А когда обернулся – место напротив него пустовало… Он медленно поднялся и подошел к окну. Нажал обеими руками на старые металлические ручки, запачканные белой краской, потянул на себя… Свежий воздух ворвался в дыхательные пути, настигая легкие и причиняя ощутимую боль, вместо ожидаемого наслаждения.
На асфальте под его окнами пару раз дернулся и затих очередной больной голубь со сломанной шеей. Растрепанный шарик из подранного хвоста и нелепо раскинутых в стороны крыльев…
- Что за ...? – Спросил Аксин у спящего города. – Что здесь только что произошло?! – Крикнул он в заторможенную февральскую ночь.
По кухне пробежалась тень. Его же собственная… Метнулась к окну, испугалась света и вернулась обратно. Растянулась у ног своего хозяина, как послушная уставшая собака и замерла.
Больше ничего не произошло…