Я не хочу видеть и слышать никого, кроме братьев, кажется... Я даже письмо человеку, вокруг которого водила хороводы восхищения и едва ли не бегала по потолку от каждого нового сообщения, пишу на автомате. Без ощущения этой плавной нежности, щекочущей горло, без чувства волшебства, которое сопровождает все, что касается этого человека. Очень хочется испытывать то, что я испытывала, когда наша переписка только начиналась. Слова текли через пальцы сами, я не прикладывала никаких усилий для того, чтобы наполнить свое письмо чудесами, шутками и красотой.

Где и что я не понимаю. Где я себя не вижу? Почему я нова и снова делаю НЕ то, что хочу делать?

Я хочу на Финский залив. Вооружившись термосом и плеером. Смотреть на воду. Я хочу отключить интернет и сидеть в пустой тихой комнате, закрыв глаза, грея руки о чашку с горячим молочным чаем, и чтобы свежий весенний воздух врывался в открытое окно. Я хочу позвонить С. и сказать ему - поехали в Выборг? Хочу показать ему то кафе и набережную, где я тогда пережила одно из своих сильнейших вдохновений. Он понимает меня, когда я говорю ему о своих мирах, он почти лично знает Ф., я могу рассказывать ему практически обо всем, что происходит внутри меня. Я хочу рассказать ему, как мимо меня проходили прозрачный параллели, двигались фигуры и силуэты, а я сидела в маленьком деревянном зале пустого кафе, пила третью по счету чашку кофе и плакала от ощущения щемящего счастья и тоски одновременно.

Это разрывающее состояние, кстати. Буквально. Кажется, сердце не выдержит подобных контрастов и ты сойдешь с ума... или с этих плоскостей восприятия. Тебя размоет, рассыпет на частицы и превратит в радужную пленку над мировым океаном. И вы все снова будете вместе. Ты и твои мертвые друзья.

Во мне не хватает места, не хватает сил от все этой красоты. Этот мир, вместе с его разноцветностью, вместе с ее безграничностью, невозможной игрой тени и света... Все эти люди и ты сама. Вся эта непредсказуемость...
Дрожь и клокотанье в горле от одного вида моря в солнечном блеске, как его поверхность покрывается золотистыми чешуйками, плавится в огне и танцует в мягком танце волн. Этого одного уже достаточно, чтобы сойти с ума от счастья и испытывать огромную благодарность к миру, к тому, что является всем этим, сотворившим это... К себе, за то что видишь все это не только глазами, но и сердцем. Просто за то, что ты сейчас здесь и видишь все это.
Кажется, в такие секунды можно простить этому миру все. За один лишь отблеск луча на водной ряби.

Все эти картинки - кажется, они бесконечны. Мне кажется, что это и неплохо, что я вряд ли за всю свою жизнь успею объехать весь мир. Да даже, если бы я и смогла - он, мир, изменчив. Строятся новые города, разрушается старое, отжившее свое. Все находится в постоянной изменчивости.

"А маятник вечности будет также качаться между радостью и новой печалью".

Мне не хватает самой себя, чтобы как-то отобразить все, что я чувствую к этой земле и к этому небу. Мне бы хотелось как-то увековечить каждый свой порыв любви к этой жизни, в день создавать по шедевру. Но меня не хватает. И иногда я могу только крепче прижимать наушники к ушам, смотреть, как Петропавловская тает в синеватом тумане, а над ним полыхает малиновый закат... И вот, как цепочка гирлянды на праздничной елке, вспыхивает вечерняя иллюминация над Невой. Мосты одеваются в блеск, а я пишу Вике смс: "Плакать от счастья, это ведь нормально?".
И она отвечает мне что-то, кажется, вроде "Этот мир того стоит".

***

Боль, счастье, страх, надежда - все это спектр.
А еще есть тоска. Необъяснимая тоска по "подобен Богу и бессилен откровенно".

Я бы стала столбом песка, поднятый горячим ветром с раскаленного асфальта. С раннего детства - это мой любимый запах - сладковато пряный.
Солнце слепит, воздух плавится, мама - в белом сарафане и в темных очках ведет меня за руку по южному рынку. Мы едим мороженое, я глазею на маленьких китаянок в смешных костюмчиках и на невиданные фрукты, горкой сваленные на прилавках, сконструированных из коробок, замотанных скотчем. И асфальт - на нем остаются влажные следы. Асфальт натуральным образом тает. Песок попадает в рот, в горло и я чувствую его аромат - сладковатый и душный. Тогда я впервые, наверное, задумываюсь о том, что каждое состояние имеет свой запах.
Спустя пятнадцать лет в Самаре я встретила тот же запах песчаной бури и раскаленного асфальта. У меня слезились глаза, я не могла дышать, потому что мое горло было забито пылью... И я была счастлива. Снова.

Бро любит удивляться, как много для меня значат запахи. Я помню практически каждый аромат, связанный у меня с тем или иным событием. Это великое счастье - встретить знакомый и окунуться в ностальгию.

***

Места.

Таллин пахнет травяным пивом и свежими пирогами из тончайшего теста, копчеными ребрышками и черничным глинтвейном. Я узнаю этот букет из миллиона отдаленно похожих. Еще он пахнет слегка - талым снегом и гостиничным бельем.

Выборг, конечно, пахнет морем, нелепыми пирожками с грибной начинкой и кофе. Для меня Выборг - это всегда праздник, не важно, еду ли я туда с любимыми друзьями или одна.

Шуваловский парк пахнет сырой землей и травой после дождя, немного - болотом и папоротниками. Это великолепный запах дикой, мистической тоски, легкой настороженности и обостренных инстинктов.

Сколько их - точек счастья.

***

А любовь всегда обостряет боль. Как свет и тень собственной души - чем ярче свет, тем заметнее контрасты. И жизнь, жизнь ощущается на максимум.
И за то, что я всегда могу отдохнуть от этой насыщенности - спасибо уюту. Этому ценному человеческому состоянию. Мне абсолютно уютно рядом с братьями, вместе с Ф. или одной.
Огромный выбор. Сумасшедшее, удивительное и невообразимое везенье.
А сколько еще тех, рядом с кем мне просто очень хорошо.

***

Я всегда знаю, в кого я вот-вот превращусь, но не всегда знаю, кем я буду на периферии. Я не всегда успеваю уловить эту тонкую грань трансформации, услышать и почувствовать себя в ней. Подхватиться.

***

Кажется, самый лучший ответ, который я могу дать Богу от своего сердца - это мои слезы.


*** *** ***

...
На скользкой, накренившейся трапеции,
Как будто гуттаперчевая кукла,
Я лечу под самый купол,
Чтобы исполнить сальто с похолодевшим сердцем.
И отступать уже, конечно, поздно
Горит висок и нервы на пределе,
И дробь звучит всё громче и тревожней,
И стынет кровь под кожей.
И я уже вижу звёзды в замедленном падении,
Ты где-то рядом в небе грозовом,
За циферблатом лунного затмения,
Сквозь пелену и пасмурную полночь
Спешишь ко мне на помощь,
Чтобы предупредить неверное движение.

Затеряно во времени, согрето золотыми лучами
Маленькое пёрышко летит над океаном безбрежным.
Невидимый маятник тихо качается между отчаяньем и новой надеждой...

В полярных льдах застыли корабли,
Писатель умер, не окончив повесть,
И машинист метро ведёт свой поезд
С закрытыми глазами
сквозь мрак и пустоту
До огненной земли.

И посреди дымящихся обломков
Опять найдут один лишь чёрный ящик,
Бессмысленные сведенья хранящий.
А рядом с ним нелепый обрывок тонкой ленты
Из голубого шелка.

Застыв у края пропасти, я слушаю твой голос печальный.
Маленькое пёрышко летит над океаном безбрежным.
Невидимый маятник тихо качается между отчаяньем и новой надеждой...

Давай, считая звёзды на ветру,
Пить кофе из пластмассовых стаканов,
Ловить губами первые снежинки
И обнимать друг друга замёрзшими руками,
Пока ещё мы живы.

Если потемнеет горизонт и будет время прощаться,
Маленькое пёрышко подхватит белокрылая чайка,
А маятник вечности будет также качаться
Между радостью и новой печалью. (с)