Реальность, в которой я живу.

Есть вещи, о которых стремишься не думать как можно чаще. То есть - не думать вообще. А потом они, как правило, заявляют о себе и тогда - все, тебе приходится огребать по полной за все то время, что ты отказывался их замечать. Когда на счетчике копится ни многим, ни малым двадцать один год - катарсис неизбежен.

Ну привет Я, та самая, которая жила месяц назад. Теперь мы с тобой настолько разные люди, что практически незнакомы. Хотя, наверное, и это заблуждение, ведь по сути ты особенно не меняешься. Ядро неизменно, а формы сменяют лишь те молекулы, атомы, которые вращаются, частицы света, вариации, волокна... Ааа, черт с ними тоже со всеми. Где-то глубоко в тебе сидит тот, кто всем этим управляет. Сейчас, когда взрывной волной твое сознание отнесло далеко от сердцевины и размазало по нейронным точкам, тебе, наверняка, трудно оставаться адекватным человеком. Но и с этим - черт.

Такие состояния, их главное пережить и переждать. Запущенный в тебе механизм уже не подлежит переустановке, его не повернуть вспять и не направить на другую орбиту, он запрограммирован на самоспасение и самосохранение. Цена не имеет значения, в чем бы она не измерялась. В тех самых нейронах, в часах или в связях с близкими людьми.
Ты настолько заморожена, что тебе даже не больно. Ты догадываешься о хранящихся там залежам только по собственному прошлому опыту и отлично знаешь, благодаря этому же опыту, о том, что когда ты наконец-то закончишь свои археологические работы тебя, скорее всего, на время убьет. Ты так же знаешь, что последствия стоят того и тебя греет и поддерживает эта мысль.
Спасибо центру за это. (с).
И все тому же опыту, конечно.

В какой момент у меня не осталось ничего личного? Как так произошло, что внешнее стало для меня значимее внутреннего? Как так случилось, что я стала терять себя настоящую, прежнюю, заставила себя молчать, соответствовать, быть кем-то, строить из этого живого тела нечто постоянное, неподвижное? Почему я оказываюсь в той ситуации, в которой я сижу сейчас здесь и объективно пытаюсь оценить себя, как продукт успешно или не успешно приготовленный, соответствующий или не соответствующий каким-то ГОСТАМ, рамкам и требованиям? Сравниваю себя с собственными от себя требованиями и хочу увидеть то, что из меня получилось, если из меня по-сути ничего не может получиться конкретного... Черт возьми, я ведь не умерла еще. Я ведь двигаюсь, расту, изучаю, меняюсь. Это же я в конце концов, когда-то объявившая Феликсу, что никогда не остановлюсь. Брат у меня говорит - никогда не останавливайся и я, я всегда твердила - если я увязну, если мой завтрашний день будет похож на вчерашний - просто пристрелите меня, значит я умерла. Так когда это все-таки со мной произошло? Когда я умерла?
Здесь главное - сразу же, с самого своего полового созревания придумать себе достойный гроб. Мы ведь все так и делаем, верно? Мы строим себе свой собственный, дощатый, с позолотой, с красивой крышкой и мягкой, бархатной подушечкой. Оплетая себя этим прочным, крепким и надежным коконом на протяжении всей жизни, мы ложимся с чувством выполненного долга и умираем. Может быть это и происходит с нами потому, что в какой-то момент мы решаем - вот и все, мой гроб готов. Посадил, вырастил, построил. Пора... А если мы так и останемся - голыми, бездомными, вечно шумными и подвижными - оголенным стержнем с нейрон частицами, вращающимися с немыслимой скоростью вокруг нас, может быть мы будем тогда жить вечно? Если не будем себя ничем сдавливать, окружать... И не задохнемся, не постареем, не отяжелеем. Форма.. Материя - она вынуждена накапливать, слоиться, разрастаться и в конце концов становиться для нас невыносим тяжелой. Мы погибаем под собственным весом. Весомость, ценность... Нас губят эти слова? Они душат все живое в нас?
Возможно.

Мой мальчик, никто из нас изначально не был прав. Никто из нас не мог любить больше или меньше, потому что ну нет в этом чувстве сравнительных амплитуд колебания. Негде, нечем и никак сравнивать, понимаешь? Любовь, когда пытаешься ее измерить, она так же умирает. Это как поймать в руки солнечный луч. Только ты соединил ладони, как свет потух. Между двумя, плотно сжатыми ладонями наступила темнота и свет уже не проходит в нее. Это я тебе сейчас говорю, как человек с зажатым в тисках сердцем.
Не было этого, не произошло. Тебе показалось. Никто никого не разлюбил, просто ты стал задумываться. Помнишь, как было до этого? Любовь была, потому что ты не задумывался - любят ли меня и насколько сильно любят. Ты любил сам и в этом тоже одна из насмешливых премудростей этой Земли. Мы в любви - когда мы любим. Только так. Вот тогда можно говорить - Да, чувак, Я Реально В Любви.
А вообще-то это происходит, как скачки давления в висках. Вот он накатило - отпустило, накатило - подотпустило. Просто так произошло однажды - повело назад одновременно и появились вопросы. Задумался один и в этот момент начеку был второй. Один холодный внимательный взгляд, одна секунда, когда кто-то замешкался и все - пошла трещина. В этот момент тебе нужно было заслонить свое сердце и приглядеться, чтобы именно в тот момент мне нужно было допустить ошибку, заставить тебя усомниться в силе своих чувств, чтобы сейчас я сидела здесь и ждала, пока сварится мой кофе. Ну чем еще поминать тебя, как не кофе.

Никто никогда не разлюбил первым. Искажение было одновременным, зеркальным. Преломлением. Почему так? Спроси меня о чем полегче, я совсем ничего не знаю о любви. Я так странно устроена, что чем меньше я думаю, тем больше я чувствую. И наоборот. Сейчас у меня так много слов и так мало сердца, что я совсем ничего не знаю о любви. В противном случае - я бы так много не говорила о ней.

***

Я очень привыкла говорить с тобой, когда я одна. И когда не одна - тоже. Я забочусь о тебе, даю тебе советы и защищаю тебя. Теперь я просто не знаю, чем мне еще заняться. Та гигантская дыра, которую ты все это время закрывал, неназойлив намекает мне, что стоило бы именно ею. И я рада, что отрываю тебя по частям. Может быть кошке и стоит хвост отрубать одним взмахом топора, но к той подозрительной легкости, которая наступает после, привыкаешь обычно долго. Поверьте человеку, который только что срезал пол метра тяжеленных волос.
И еще одна догадка, в которой я уверена на девяносто девять своих извечных процентов, придает мне сил - это то, что где-то на этой планете сейчас есть человек, который испытывает тоже самое. И ему приходится держаться... Ему нужно держаться и справится со всеми этими разделочными ножами, колесами и шарнирами просто потому, что где-то сейчас есть я. Которая переживает тоже самое.
Держись, чувак, мы, конечно, не пропадем.

Старина-Капитан помог мне понять одну величайшую вещь за всю свою жизнь, наверное. Нет, не за всю... Когда-то я тоже ее знала, но в один далеко не прекрасный момент просто сделала не правильный вывод и все, пошло-поехало... Накренилось и покатилось куда-то... да, правильно. Туда же, куда я сегодня уже отправила атомы, частицы света, свою адекватность и закостенелость. Так вот. Боль - это просто временная ситуация человеческой жизни. Она не делает тебя ни счастливым, ни несчастным. Она вообще никак не влияет на твое душевное состояние. В это бывает трудно поверить, когда ты боишься этой боли, как.... да чего мне так дался этот рогатый, а?
Странное состояние - когда болит где-то на поверхности. На самом деле по-настоящему ты растешь и взрослеешь изнутри. Дело не в той твердости, которой ты пытаешься обрасти снаружи. И не в тех стенках, которыми ты себя окружаешь. Не в их количестве, не в цене квадратных метров, на которых они крепятся. Не в полученных дипломах, купленных машинах, перетраханных мальчиках и девочках, и даже не в тех объемах невъебенной боли, которую ты, такой несчастный, пережил. Растешь ты изнутри, с того самого внутреннего стержня, который становится шире, плотнее, крепче и светлее. Когда он начинает сиять и под его воздействием окружающее меняется, движение его ускоряется и - да будет свет. Не моменты испытанной боли делают тебя крутым перцем, а те моменты, когда ты смог эту боль завершить, остановить, испить до конца, если хотите; когда эта боль была последней в данном контексте. Сделал какие-то выводы, провел электричество и вот - в черной дыре зажегся свет. Теперь там живое окно, там пекут пироги, улыбаются люди и играет музыка. Все. Баста. У тебя есть повод лишний раз самодовольно ухмыльнуться. А че?
Но для этого надобно, конечно, жить. Жить в тех моментах, когда страшно и неохотно не то, что живется - дышится. Их надо пройти и ни за что не дать себе в
тот момент закрыть глаза. Пройти эту темноту, дойти до выключателя и, даже, когда у тебя коленки трясутся, продолжать шагать, напевая себе для приободрения какую-нибудь старую, любимую песенку. Не покрыть льдом дверь в нее, не сбежать к едрени-фене, а просто зайти в эту комнату. Кстати, настроение от этого не обязательно испортится так уж сильно. Просто в какой-то момент будет страшно. Или тошно. Ты можешь даже плакать и думать, что этот несчастный затерянный в клубах темноты выключатель никогда не найдется. Но продолжай идти и ради Бога - живи и в этом моменте тоже.

Всем страшащимся страданий посвящаю я ниже и выше сказанное.

Когда внутри вас есть вы, а не захламленная неизвестностью корзина, перестаешь бояться боли.

Тем, кто почему-то уверен, что движение к так называемому просветлению есть ничто иное, как превращение себя в бесчувственного робота, придется узнать нечто, очевидно, разочаровывающее:

Вы не перестаете чувствовать боль.

Просто она уже не забирает Вас у Вас. Она уже не самое главное в вас, так как просто не умещается внутри и остается снаружи. Поверхностным, быстрым течением. Ты вполне себе спокоен внутри. Но там, сверху, там волны, цунами, водовороты и дохлые рыбы всплывают к верху брюхом. Так зачем же отказывать себе в удовольствии побушевать?
Главное - оно всегда внутри. Где-то, где толща воды приобретает непроглядные очертания. Нужно заглянуть глубоко в душу человека, нужно долгое время смотреть ему прямо в глаза, чтобы увидеть - что там, настоящее. А там обычно многое. И не всегда то, что мы ждем. А главное - никогда не однородное, а часто противоречивое.

Так вот, спасибо тебе, наш новый бармен "На окраине ада", что ты внушил мне одну единственную мысль - эмоциональная боль - не повод для душевного расстройства.

Аллилуйя. А теперь я выпью кофе и начну кипишовать.