Я же знаю, что где-то меня ждет... Я же знаю.
Домик в горах, окруженный лесом. Небольшое озерцо в тридцати шагах - через рощу, вдоль канавы, с холма по склону.

И... Кто-то. Кто-то очень сильно ждет меня, взволнованную, ищущую, нерешительную местами. А я приеду, обязательно.
Я знаю, я чувствую... Может быть не в этой жизни. А быть может - совсем скоро. Но ждет.

В глубине леса, за горою раздается волчий вой. Полная луна освещает тропинку, затерявшуюся в низкорослых кустарниках. Воду лучше носить в двух ведрах, накинув на плечи меховой обрезок шкуры. Плести при свете четырех свечек, экономя электричество и свет. Шить и вязать и вовсе -днем. В кухне запах можжевельника и трав, спрятанных в маленькие связочки, развешанные под потолком.
Лес дарит хвойный аромат по ночам и по утрам - лиственный. Деревья производят музыку - скрип, шелест, вздохи. Охотничий нож удобнее всего носить на ремне, поверх теплого платья. Голые ноги лучше всего чувствуют землю. Табак - удовольствие не праздное, а редкое, ритуальное, рассчитанное на особые случаи. Если насыпать много соли - можно сохранить любой овощ.
А большего, оказывается, и знать не нужно. Но - узнаешь.

Кто-то ждет меня в этом доме. По вечерам из окон его льется теплый янтарный свет, из трубы клубами идет дым - пахнет специей и копченым мясом. Постель нагрета лишь с одной стороны, двери поскрипывают, сверчок доживает под лестницей свой краткий век. В темноте и тишине можно услышать, как вдалеке гудят редкие электрички, стучат железные колеса по металлическим рельсам.
Это редкая ценность уюта. Это особое чувство защищенности: ветер бьется в дверь, колотит с размаху в оконные стекла, сшибает с петель ставни, скребет по стенам. Совы смеются в зарослях, волки неистовствуют в ледяной пустоте осенней Тайги, собаки заходятся в хриплом, истерическом лае. Духи ночной глуши корчат гримасы за стеклом, кривляются, высовывают влажные языки, мигают пустым глазом, хохочут. Но все это - там, за дверью. А над порогом - замок. А за порогом - тепло кухонной возни, сдобные булки, крепкий чай с медуницей. И нет ничего священнее и чище, безопаснее и полнее, чем ровный свет, пряный жар, быт, разделенный на двоих, смола на вязанке дров у печки, амулет под потолком в правом углу спальни, фляга из кожи на полке, старинные книги на кривоногой грубой триножнице из дуба.
И нет ничего цельнее и больше, чем петь и прячь, печь и быть, ждать и засыпать.
Но понимаешь это лишь в контрасте. Потому что все это - далеко не все. И далеко не то, к чему я приду, потянувшись на очарование... Это все лишь дополнение, общий фон к основному.

В общем, жди меня - и я приду.