Итак, меня укоряют за любовь к правде. Иногда за любовь к жесткой правде.
Зачем, мол, такие вещи обсуждать, их нужно хранить в себе, прятать и не вытаскивать лишний раз на поверхность, ибо страшно и неприятно.

Действительно, давайте оденем мешок на голову. Тупые люди. Да, я про вас и если вы сейчас читаете и вас коробит - значит я про вас. Если вы читаете меня и злитесь на меня, я рада. Если вы читаете меня сейчас и согласны со мной - я рада. Даже, если вы пьете БагамаМаму с ромом где-нибудь на Кипре, я тоже рада. В общем, мне совершенно все равно, что и кто может подумать, я в любом случае буду рада, если кто-то хоть что-нибудь сможет подумать.

Я не так давно стала выяснять, что меня читают совершенно странные люди, которых я не знаю, которых впервые вижу и которые безмерно меня удивляют. В общем, я вот всегда смотрю на свой скромный списочек ПЧ, а он, оказывается, намного значительнее, чем я думала.
В общем, не важно. Возможно, что после данного моего высказывания он в разы сократится.

Правда, я столько лет пыталась оправдать всех вокруг. Я искренни не верила в существование идиотов, как и не верила в зло, которое может быть руководящим в сознании человека. Я смотрела вокруг и думала, что в каждом есть огромная скрытая ниша, скрывающая в себе безграничную вселенную, музыки флейт, небесные краски, великий смысл, безмолвная любовь, вера в правду, благородство... Просто кто-то боится. Я верила в Хорошо и Плохо и не сомневалась - все знаю, что хорошо, а что плохо. Просто кто-то заблудился, запутался, поэтому выглядит, как человек, которого можно назвать злым. У меня дурная привычка всех оправдывать и пытаться понять. Я действительно могу понять почти каждого, у меня к этому талант, способность, склонность, дурацкая человеколюбивая тяга.

Девочка выросла, но не поумнела. Почему-то этот дурацкий, идиотский, глупый фарс, когда ты сам можешь выбрать себе роль - он приходит, когда ты становишься самодостаточным и независимым от окружающего мнения куском тлеющего угля. Пол жизни ты бегаешь между людьми и пытаешься достучаться до них, открыть их настоящих, думая, что они всегда только этого и ждали. Ведь это так правильно, так хорошо и замечательно - быть настоящим, жить душой наружу, любить, прощать, верить и идти к своей мечте. И ты все еще не можешь поверить, что кому-то это действительно может быть не нужно. Да, кто-то действительно уверен, что он нашел себе безопасный угол и его никакими тапками, никакими метлами оттуда не вытащишь. Никакие заоблачные дали, великие мечты, глобальные перемены его не выманят. Мало того, они его пугают. И он будет сидеть в своем безопасном углу, потому что у него там сухо, более-менее тепло и иногда кормят. Никто о нем слова дурного не скажет и ему не придется переживать, бояться, тревожиться за свое внутреннее спокойствие.
И ты все еще не можешь в это поверить, ты ведь и существуешь на этой Земле для того, чтобы идти, не останавливаясь, тянуться к солнцу, к небу, корнями врастать к самому центру планеты, чтобы открывать, постигать, удивляться, превозмогать, побеждать, меняться... Меняться каждый год, каждый месяц, каждый день, каждую минуту своей жизни. Чтобы каждый шаг - как пропасть перепрыгнуть, чтобы каждая встреча снова все перевернула, чтобы каждое дейстиве - прыжок в неизвестность, на встречу мечте. Чтобы оголить себя, как электрический провод, чтобы бить электричеством, сиять, искриться и быть простым, открытым до основания, исходиться волнами света.
И вот, ты встречаешь тех, кто... Пытается тебя утихомирить. Они говорят тебе - тише, деточка.

Они говорят тебе - вырастешь и поумнеешь, ты успокоишься. Полно, неразумное наше дитя, закрой ка свой ротик и начни жить по-человечески. Тупые мертвые куски мяса, вы больше не заставите меня молчать.

Меня слишком долго травили, хоронили в самой себе, закрывали, пытались оторвать мне голову, да сделать хоть что-то, чтобы заткнуть. Весь этот пресс, эта бешеная давка испуганных баранов, стремящихся затоптать живое, убить настоящее, запугать, затравить, только бы не столкнуться с этим величайшим ужасом - правдой, ничего меня не возьмет. Меня можно заставить заткнуться только одним способом - разрубить меня на части. Хотя, не факт, что и это поможет. Я сопливый, чувствительный рупор, я лезу со своей правдой в любой маленький тесный мирок, вне зависимости от того, ждали меня там или нет, хотят меня там слушать или нет.

У меня жизненная необходимость, у меня почти катастрофическая важность - говорить. Слушать и говорить, быть услышанной и пересказанной. Я лезу на рожон, я бьюсь в конвульсиях и все равно ползу к этой настоящести, я получаю по башке, с меня пластами сдирает нарощенную шкуру, меня снова и снова опрокидывает. Я узнаю о себе самое страшное, я сталкиваюсь с тем, что уже не отпустит меня такой, какой я была раньше и я все равно упрямо карабкаюсь вверх.
И я злюсь, я бешено неистовствую, когда кто-то хрипит мне из своего безопасного угла:

- Ну же, останься с нами здесь, прекрати свои попытки, это все суета, зачем тебе это? Зачем тебе это? Зачем тебе это? Пора уже успокоиться. Остановиться.

Успокоиться. Остановиться. Умереть. Сгнить. Хуй вам.

У меня, пожалуй, самое неблагодарное занятие конкретно в этой жизни - видеть людей насквозь и указывать им на это. А меня уже и не остановить, я катушка, поставленная на иглу швейной машины. Меня раскручивает мощнейшими потоками, меня вертит, переворачивает, раскрывает, раздирает до самой своей оси. Я всегда существовала в этом потоке, я всегда так жила, эти тайфуны, в центре которых я только и существую, они не прекращались никогда - это моя стратосфера, она вышибает пробки, она все переворачивает, она никогда не оставит ничего в состоянии покоя. И я с детства живу, уверенная, что только так жить и нужно. Ты ведь человек, ты ведь безграничная сила, заключенная в одной глубочайшей точке. Ты пронизанная электричеством мягкая машина, ты частица Бога, упакованная в тонкую оболочку, ты книга, которая никогда не будет дописана.

И вот мне говорят, что мне нужно успокоиться. А это противоречит самой моей природе, я ведь проткнута этим мотором до самого позвоночного столба, во мне нет такой функции - остановиться. Я продолжаю движение, даже запертая в четырех стенах, даже во сне. Я ищу, я продолжаю искать и я никогда не прекращу своих поисков.
Я не статическая единица, я выпадаю из любой системы и смотрю на нее со стороны, удивляясь и не понимая. Я тот самый раздражающий всех химический элемент, который стремится окрасить любую среду обитания в какие-то новые цвета, включить в ней новые свойства, добавить новых возможностей, раскрыть и изменить.
И именно я, возможно, буду бегать в той Пещере Самоубийц, тряся спящих за плечи, пытаясь разбудить их, заставить идти, очнуться, открыть глаза и следить, чтобы они не засыпали.
Просто потому что я не умею и не хочу по-другому.
Я буду говорить о том, о чем кто-то боится даже задуматься.
Я буду провоцировать.
Я буду смотреть в самую глубину, в самую суть, до куда только хватит моего человеческого и не человеческого тоже зрения.
Я буду лазером и пойду насквозь. Без лишних усилий, без грохотов и взрывов просто пройду насквозь.
Я никогда не повзрослею, я всегда буду задаваться вопросом "почему". Я буду интересоваться всем и буду стремиться узнать все. И в первую очередь себя.

***

Я слишком поздно поняла, что в этом мире на самом деле никто никому ничего не должен. Я изначально холодный материал, но стремящийся перерасти саму себя во что бы то ни стало.
И меня корежит, переворачивает, ломает, когда я иду на новый виток спирали, перехожу на новый уровень, перепрыгиваю себя через голову. Это тихие изменения, они всегда происходят внутри. Розовые очки выдираются вместе со старыми глазами и с кожей лица. И ты какое-то время ходишь мясом наружу, вбирая в себя настоящее. Воздух, ветер, пыль, осколки разбитых границ достают до твоего самого живого, потому что тебя уже не спасает твоя искусственная шкура. Это страшно. Это невыносимо страшно, потому что ты в этот момент совершенно беззащитен перед самим собой и перед этим карающим мечом, перед этой неумолимой теткой - Правдой Жизни.
Я холодный ментальный пар, воцаривший в этом теле, чтобы учиться становиться водой. Я училась любить слишком долго и вот теперь открыто заявляю самой себе, что вместе со своей любовью я сохраню в себе и эту частицу злости. Моей ярости.

Я никогда не докричусь до того, кто не желает меня услышать. Но я знаю, что тот, кто ищет, всегда найдет, а тот, кто напряг до предела свой слух, услышит, как на другом краю Вселенной кто-то шепотом называет его имя. Идущему вперед сама дорога стелется под ноги...

Но когда я вижу застывший, мертвый страх в глазах того, кто указывает мне на Мое Место, того, кто просит меня не шуметь, того, кому я мешаю спать, того, кто пытается противопоставить моему направляющему вектору существование чего-то невозможного... Я стервенею. Когда я слышу из его пыльного угла жалобы, стенания и упреки, когда меня хватают за руку, чтобы я выслушала и пожалела, постенала вместе с ним и согласилась верить в то, что вокруг одна лишь несправедливость, правительство жулики, преступность возросла, а мечты невыполнимы... Я становлюсь очень жестока, безгранично жестока.

Я знаю, что настоящее дается с большим трудом. Я знаю, что матрица все еще значима, а Майя, да, сильна и где-то внутри тебя... Где-то в закромах твоего подсознания все еще живут эти люди. И, да, они хватают тебя за рукав и говорят тебе - успокойся. Утихомирься. Все твои мечты ничего не стоят, это лишь дым, это заблуждение. Ты повзрослеешь, остепенишься и станешь нормальным человеком, простым в общении и обращении.
Ненавижу. Искренни, всей злостью, сохранившейся в моем сердце я ненавижу это. Я ненавижу это, где бы оно не находилось. В глазах ходячих мертвецов, в подкорке моего головного мозга, в отражении в зеркале, в книгах и газетах, в пыльном и пахнущем бензином воздухе. Я буду сжигать это, как мусор, как заразу сжигают в печах крематория, я буду вырезать этот страх из себя и из своего окружения, травить его, вычищать и продолжать движение.

Я знаю, какую боль причиняет правда. Ничего не бьет тебя сильнее, чем ты сам. Тот ты, которого ты не хочешь знать и видеть. Нет монстра, который был бы страшнее, сильнее и непобедимее, чем ты сам к себе. Но я пока все еще вижу это в своей жизни. Я слишком долго воевала с самой собой, чтобы неплохо познать себя. Я слишком упорно сопротивлялась сама себе, чтобы зауважать себя, как противника. Я так яро билась, что поняла - во мне заложен невозможный резерв сил. Я прошла через такие круги ада и безумия, которые создала сама себе, что знаю, на что я способна. И в конце концов мне не осталось ничего, кроме как подружиться с самой собой и полюбить себя изо всех сил. Потому что это единственный способ выдержать правду.

Это огонь, который горит в тебе. Его нужно приручить, чтобы он не сжег тебя дотла. Научиться быть в нем так, чтобы пламя не причиняло тебе боли.

Так кто из вас, пытающихся успокоить мое движение, сможет без страха заглянуть внутрь самого себя. Кто из тех вас, кто учит меня, как нужно жить по правилам, с уверенностью скажет мне, что он живет действительно своей жизнью? И почему же в конце концов половина из вас, устав плакать и жаловаться в конце концов приходит ко мне за помощью? Только по тому, что у меня рожа самоуверенная?

***

Да, моя основная, как вы выражаетесь, проблема в том, что я всегда хочу большего. Я ненасытна, неистова и лишена покоя. Я буду пробивать башкой все потолки и стремиться к росту, искать, терять, разубеждаться, пробовать на зуб, на язык и на глаз. Верить, верить изо всех сил, раскрываться, отодвигать планки и смотреть не себе под ноги, а в небо.
Я слаба, ранима, чувствительна, уязвима и полна заблуждений. Но упряма и ненасытна. Чем быстрее я иду, тем сильнее ветер скользит по моей голой коже, прошитой нервными окончаниями. Я живу душой наружу и с в усиленной мере ощущаю как боль, так и счастье. Я стараюсь стать еще гибче, еще тоньше и внимательнее, чтобы не пропустить самого важного, не прозевать саму себя. Я слушаю, я постоянно слушаю... И смотрю. И ищу. И я считаю, что только так и нужно жить.

Нас таких выскочек, кажется, немало. Но это только кажется. Просто мы орем очень громко. Не потому что высокомерны. А потому что чувствительны. Для нас каждый тычок локтем в ребра - как удар разделочным ножом. Поэтому мы и движемся быстрее и, да, орем громче.

*** *** ***

Не знаю, с чего родился этот пост и что во мне накипело. Я уже проснулась в таком состоянии. Может быть потому, что в последнее время слишком многие вокруг меня неустанно жалуются на свою судьбу, но на вопрос "А что вы делаете, чтобы что-то изменить?" отвечают "Да разве можно что-то изменить? Остается терпеть".
Я очень часто слышу вокруг себя такие слова, как "бесполезно", "невозможно", "не могу". И, да, я понимаю, что слышу их не просто так, как и волна моего гнева совсем не случайна. Что-то есть во мне такое, что задевает, бьет по живому.
Как и понимаю, что все эти люди приходят на одно единственное слово "не могу", засевшее во мне самой.
Но я слишком живой человек. Поэтому я злюсь, дергаюсь и ору, и плачу, и пью кофе.

Пока писала этот пост, у меня ужасно болела гортань. Право, будто бы я действительно все это выкрикивала, а сейчас охрипла.

***

И вот еще, что я хотела сказать... Когда мне было лет четырнадцать, я очень восхищалась теми, кто мог быть совершенно независимым от чужого мнения. У меня самой с этим впоследствии оказалось очень много веселых заморочек. В общем поэтому и восхищалась. Такие люди, они, как правило, не оставляют вокруг себя равнодушных, особенно, если при этом они, умудряясь оставаться самим собой, еще и из себя представляют нечто яркое. Пусть кого-то раздражают, злят, вызывают зависть, но только не равнодушие.
По прошествии пяти лет я, проходя через все тридцать три удовольствия человека, застрявшего в проработках по теме зависимости от чужого мнения, с грустью понимаю, что трудно стать Вот Тем самым крутым парнем или Той самой волшебной женщиной, не пройдя через череду разочарований. Очень многие из тех, кто смог сохранить себя и стать совершенно автономным от признания других, прошли через эту дикую ломку, через которую прохожу сейчас я.
И вот они, эти люди, независимые и полные чувства собственного достоинства, сидят себе в дальнем углу кофейни с мягким освещением и вызывают восторг. Но им плевать. Им по-настоящему плевать, потому что в какой-то момент они просто выбились из сил и поняли, что нигде ты не найдешь столько внимания к своей персоне, как в самом себе. И расслабились. И если у них хватило стойкости и любви, и веры, то они просто продолжили свой путь, уже не ожидая ничего и не от кого.
Если бы у них не хватило сил, они бы просто завяли. Забились. Закрылись. И я очень не хочу стать одной из разочаровавшихся.
Если я поникну - пристрелите меня. По-дружески.

***

Сейчас я выпью еще кофе, успокоюсь, и мне, конечно, станет стыдно за этот полный праведной ненависти пост, исполненный чувством собственной важности... Или не станет. Нет, все же не станет.