Что в тебе такого - это всего лишь строчка из песни, кстати.

Что в тебе такого? Изгиб бровей? Обреченная ухмылка? Умение смиренно смеяться, зло смеяться, угрожающе зыркать, сжимать кулаки. Вести линию символов через череду обыкновенных будних дней, одной рукой держать карандаш и чиркать в блокноте портрет, другой, неглядя, доставать жареный картофель из фирменного пакета. Забывать обо всем, в том числе и о моем существовании, и часами зависать над очередным бессмертным творением - снег, дом, человек бредет через метель... Цвета - синие, белые, голубые оттенки... Красный шарф.
- А что его ждет в доме?
- Узнаешь...
*И сотни предположений, противоречащих друг другу*.
А потом искренни обидеться на мое желание искренни обидеться за такое проявление невнимания. Я, кстати, ни за кем никогда не ходила больше в своей жизни. Никто больше не вынудит меня бежать за ним по всему проспекту с босоножками в одной руке и пакетом орехов в другой, потому что не сможет сделать такую высокомерно-оскорбленную физиономию "Ну давай же, побеги за мной, мне это необходимо, как твое признание в верности".
Я, видишь, ебаных шесть лет уже тебе верна.
Что еще? Ничего Не Делать так, что все трепетали, волновались, восхищались. Быть совершенно автономной от другого мнения, отношения, уважения, восхищения, просьб, угроз, поклонения. По-настоящему автономной. Время от времени по-детски честно радоваться "Им почему-то нравится, как я рисую. Ну да, кто же еще, как не я...". И тут же не верить в это. И сейчас же забывать об этом.
Тебе было важно мое мнение. Только мое. А мне было важно быть важной тебе.
Находить глобальную катастрофу в пустоте, выдумывать ее на пустом месте и хвататься за сердце, потому что она так реальна, так реальна. Увидеть, при желании, трагедию в любом звуке-слове-взгляде-мысли, становиться агнцом божьим, разозлиться, стать воином божьим, всех обругать, расстроиться и построить конструкцию из планов мести, вспомнить любимого дедушку-поляка-военного, уйти в черную-черную пучину мрачности и утянуть меня за собой. А потом заглядывать мне в лицо, делать непонимающее лицо и громко удивляться "Ты все слишком близко принимаешь к сердцу! Взбодрись, будь оптимистом".
В тебе было столько несовершенного, противоречивого, глупого, смешного, странного, раздражающего и все это было любимо мною всепоглощающе, конечно.

Да ничего по сути. Уметь быть холодной и очень красивой одновременно с этим, а еще потом, в одном ключе сейчас же включить безумство, жестокость, безразличие и страсть. Да, это особенный дар - уметь страсть всегда и во всем, даже в равнодушии. Уметь мистицизм в самых обыкновенных вещах, как нечто само собою разумеющееся - преподносить между делом и без всех дополнительных спец-эффектов.

Что же в тебе такого, бля. Что за автор тебя написал так слаженно. Уж не я ли это была когда-то? Ну все, как для меня. И юмор - черный, отрывистый, наглый - контрольный в голову, образный, что не слово - картина, что не предложение - пошлый комикс. Ну или Достоевский. Ну да, конечно, кто еще мог придумать тебя, кроме как меня. Привет.

Ты - страшный комедиант. Трагикомик, вот кто ты. И если ты до сих пор жива, значит смерти нравятся твои шутки. Они всем всегда нравились. А тебе нравилась смерть. Возможно, что она нравилась тебе даже больше, чем я.

Это целая эра. Я так ее и называю - "Ебаных шесть лет". И хорошо бы, чтобы я ограничилась на этих шести годах. У меня период "Я тебя из-под земли достану" сменяется периодом "Я люблю вспоминать о тебе". Но никогда не "Пора распрощаться с тобой". А ведь действительно пора.

Знаешь, я часто сомневаюсь, что меня можно сильно-сильно-сильно полюбить из-за каких-то моих недостатков. Это странно, потому что я вспоминаю сейчас - я любила тебя полностью. Целиком. И все твои недостатки, которые мною в шутливо-ворчливой манере тебе же предъявлялись. И любила, когда ты якобы серьезно обижалась на это.
Я раздражалась, когда ты сама начинала верить в то, что якобы серьезно обиделась. Но я не переставала тебя любить.
Я не знаю, почему произошло так, как произошло. Нет, я знаю, конечно... Теперь вот уже знаю.

И мои, конечно, дурацкие "Ах, если бы". И, да, в духе жанра - я постоянно беседую с тобой. Мысленно. Да-да, эти самые ебаных шесть лет.

"...Что в тебе такого, такого случайного,
Что не вписать в порядок обыденности,
Что не решается на сделку со старостью,
И не доверяет искусственным принципам?..."

Я разбирала вещи и нашла несколько твоих. Подаренных тобой. И сожгла их, да. Я нашла твой след, вышла на него. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, и я не отрицаю этого, не буду отрицать никогда. Я эгоистична без меры, я требую, чтобы ты простила меня, забыла обо всем, вернулась ко мне и была рядом до конца моих дней. Я держусь за тебя зубами, лапами, когтями, нервами, мыслями, письмами, словами, рисунками, фотографиями, напрасными поисками-попытками, общими знакомыми, случайными надеждами. Я держусь на тебе, как заядлый курильщик последней-каждый-раз-сигаретой, я держусь на тебе, как человек, прошедший войну и на каждой пьянке вспоминающей об этом - его-лицо-делается-серьезным-торжественным-вдохновенным, я держусь на тебе, как религиозный фанатик держится за своего языческого божка, готовый приносить в жертву девственниц, детей и стариков, я держусь на тебе, как маньяк-психопат на своих пришельцах из параллельных вселенных, я держусь на тебе, как палец снайпера на спусковом курке - очень напряженно. Я держусь за тебя так, как будто в моей жизни не было ничего лучше и красочнее.
Мне нужно завязать, соскочить, зашиться.

Верни мне мою душу. Я хочу этого. Я хочу захотеть этого. Это уже становится докучливым, надоедливым, раздражающим, нелепым, по-дурацки смешным и печальным. Ты слышишь, я вырезаю из своей жизни людей одним ударом дверью о косяк, одним словом, одним последним взглядом - я всегда делаю этот четкий, феерический последний взгляд, запечатлевающий фигуру уходящего того, кем вчера сильно дорожил. Я часто ухожу первая и не желаю возвращаться, я стираю номера и делаю все, чтобы быстрее забыть и я быстро забываю. Я умею стирать людей из памяти, из сердца и из жизни. За исключением единиц - избранных, коих мало. За них я буду до последнего прощающей, смиренно, тихой, идущей на компромиссы, понимающей, выясняющей.
Но я всегда легко переносила свое внимание и мысли с одного на другого, я меняла фаворитов и мое любопытство двигало меня от одной фигуры к другой.
Но.
Но прошло шесть лет, а я вчера вот сделала себе пельмени, принесла в комнату бутылку вина, села на пол, случайно услышала одну из твоих любимых песен и рыдала полтора часа на этом же самом полу, положив голову на руки, руки на кресло. Иногда прерывалась, удивлялась, вполне логично, сама себе и снова рыдала. Ты - это миф, легенда, о которой было поведано всем моим близким друзьям. Ты бы удивилась, узнай, как популярна. Ты отчасти есть в каждой моей повести и тобой прошит весь мой дневник. Запись за записью...
Это что-то больное, это ненормально и требует вмешательства. Психологического, энергетического, божественного... Я отлично помню тот самый день, когда это стало проблемой.
Лето, жарко, Киев, дорога, над асфальтом плавится воздух, Андреевский спуск, каштаны, чугунная решетка... и я отдаю тебе свою душу. Не на сохранение, а на совсем. Ты, как должное, принимаешь ее и обещаешь хранить во флаконе с матовым сиреневым стеклом. Потом смотришь на меня такими глазами, которыми я сейчас смотрю на тех, кто приходит ко мне за помощью - насквозь, навылет. Ты, слава богу, больше на меня так никогда не смотрела - я бы не выдержала.
- Я знаю - ты мое наказание.
И это было так по-страшному серьезно и спокойно, что я и сейчас могу воспроизвести эту интонацию в своей голове, твой голос.
А потом все началось.

Многое я себе и сейчас с трудом прощаю, многое - не простила. Я стала твоим наказанием очень быстро, как только покинула Киев и вернулась в Санкт-Петербург. Бездушным, подлым, трусливым, циничным, высокомерным, блядским, лживым наказанием. На это не было и нет никакой причины, но могу тебя заверить, что твоя гордость отомщена с достатком. Я извела себя за эти шесть лет порядочно. Ты - мастер жестоких историй и коварных мстительных планов, не могла бы придумать лучше. А может быть - это и есть твой коварный план, твоя месть. Я тебе скажу, она удалась на славу. Ты же творческая, талантливая личность, ты всегда все умела - петь, писать стихи и сказки, рисовать, работать в фотошопе, создавать нужную атмосферу и выражение лица, гадать на картах Таро, видеть будущее, прошлое и меня, когда я за сотни километров от тебя. Если это твое проклятие, то оно отлично получилось.

"...Что в тебе такого, такого опасного,
Что заставляет любить с осторожностью,
Под пулями-дурами или на краю пропасти,
Не допуская сомненья напрасного?.."

Или вернись ко мне, или разбей тот чертов флакон нахер и верни мне часть моей души. Хватит измываться.
Да нет, в любом случае - верни мне часть моей души. Немедленно. Прямо сейчас.

Кстати, я отлично знаю, что мой браслет все-таки тогда украла ты. Надеюсь, что это был первый и последний раз, когда ты лгала мне.

***

Друзья мои остросюжетные, никогда не влюбляйтесь в магов, ведьм, шаманов...

*Друзья, конечно же, послушались и согласились*.

Нет, правда, пора заканчивать. Да-да, я никогда еще ни с кем рядом не была такой счастливой, как рядом с тобой и все такое... Но. Тебя со мной нет, ты меня прощать не хочешь (ах-ах-ах, как подло с твоей стороны, уж могла бы), так что я сваливаю. Я забираю то, что принадлежит мне по праву - свою несчастную раздолбанную, уставшую, потрепанную душу - и убираюсь из твоей жизни, твоей головы, твоего энергетического поля. Обрубаю все хвосты, все нити и огромные канаты. Ну его нахрен...

Я еще помню, как мы собирали божьих коровок так, чтобы их стало двадцать три. Набрели на странный двор, в котором был огромный пересохший пруд, на дне которого, в луже, дергались крупные рыбы. Нашли музей под открытым небом с работающей мельницей, стадион с дырой в заборе, нашли на Андреевском и купили тот самый браслет мне...

Я много еще, что помню. И последнюю смс, которая до конца мне так и не пришла и я до четырех ночи проверяла телефон, ждала, когда же она дойдет полностью. Она так и не пришла. Это тоже, не находишь, весьма символично? Мы не договорили. Никогда. Мы не договорили и в этой жизни.
Возвращайся. Или сгинь.

Всё. Ну всёёёё.... А еще я боюсь перестать верить в настоящую любовь. Я, знаешь, задумалась... Я, да, очень много рассказываю о тебе своей сестре Ку... И я задумалась, благодаря ей вчера - может быть и это - лишь игра тени и света?
Пусть будет лучше Нет, чем Да. Ты для меня все еще - нечто священное. Я бы хотела, чтобы ты такой и оставалась. Ты - моя надежда на возможность в этом мире Настоящей любви. Но ведь в ней не должно быть боли, верно?
Поэтому, давай без фанатизма. А я...

Когда-нибудь буду так же счастлива. Если не с тобой, то с кем-то, кто будет так же важен, дорог, близок. И кто-то же будет любить меня так же безотчетно, странно, дико, безумно, ревностно, иногда зло, яростно, чисто, нежно, честно, всепоглощающе, как ты. Пусть кто-нибудь полюбит меня так же безоглядно. Чтобы настеж, со всей страстью, пусть маниакальной (кто вообще сказал, что мне это не нравилось???), со всей духовной силой и верой, открытостью, сплоченностью.

Ебаных шесть лет должны подытожиться.