Мне тут вчера поведали, что в России начали активно гнать на BadComedian-а: мол, этот нехороший человек (редиска) столь цинично издевается над современным российским синематографом, что такая точка зрения становится модной, а у потенциальных кинозрителей напрочь отключается критическое мышление, и они перестают смотреть говно ходить в кино. Ну что тут сказать... скорее это самое критическое мышление у потенциальных кинозрителей таки включается, вследствие чего в кино на говно типа "Иронии судьбы-2", "Кавказской пленницы-2" или "Джентльмены удачи-2" их уже не затащишь. И вот тут-то я внезапно ознакомился с обзором фильма "Временные трудности"...

Сказать, что я охренел -- ничего не сказать. Главный герой настолько "принципиален, суров и Охлобыстин", что от происходящего охренел и сам BadComedian. Происходящее на экране лично по моему мнению можно назвать только словом "издевательство": ну нельзя снимать такое, нельзя! Как говорил тов. Ленин, из всех искусств для нас важнейшим является кино, а почему? Да потому, что это самый простой способ сеять разумное, доброе, вечное. И пусть фильм "Временные трудности" не догма, и даже не руководство к действию, но ведь найдутся, обязательно найдутся желающие чудес так сильно, что им захочется опробовать подобную методику "исцелись или умри" на собственных детях с ДЦП, хотя такой подход вполне способен сломать личность ребёнка (напоминаю: речь идёт не о ставшем инвалидом взрослом мужчине, а о ребёнке в стадии формирования этой самой личности). В общем, даже отдельные процитированные автором обзора фрагменты оставили настолько тяжёлое впечатление, что в отдельные моменты где-то на задворках подсознания мелькают то концлагерные бараки, то религиозные изуверы-фанатики, и ты с ужасом ждёшь того момента, когда любящий отец, глотая слёзы, начнёт избивать ребёнка куском кабеля исключительно ради его же собственной пользы -- пять раз по сорока ударов без одного.

Наверное, хорошо, что я сам не снимаю кино. Потому что если бы я решил снимать нечто подобное, я бы оторвался по полной, чтобы потенциальному зрителю было неповадно пробовать подобные методы "лечения". И в самом конце моей версии наконец-то почувствовавший Силу ребёнок голыми руками порвал бы в клочья озверевшего медведя, после чего, стоя над окровавленной тушей, обернулся бы к отцу (крупный план -- руки и лицо в чужой крови) и эдак нехорошо улыбнулся бы окровавленным ртом. Конец фильма. А в воображении зрителя остаётся тщетно пытающийся убежать отец и настигающее его за все эти годы непрерывной жестокости вместо отцовской любви и поддержки свободно скользящее между кустов неотвратимое возмездие. Но эта неудачная попытка к бегству -- всего лишь временные трудности, не так ли?