А вчера ночью мне снова снился Марс. Вспомнил всё: и колонию на относительно терраформированном Марсе, и внутренний вид жилых и рабочих помещений, и местную живность, а вот неизвестная науке болезнь, превращающая людей в зомби, была чем-то новым. Что характерно, внешний вид больных практически не менялся в отличие от поведения: заражённые становились беспричинно агрессивными, хотя и сохраняли неповреждённый интеллект. Так, например, один из них весьма успешно управлялся с неким вооружённым бешено вращающимися металлическими щётками экзоскелетом то ли строителя, то ли полотёра, и нам, чудом избежавшим заражения, приходилось уворачиваться от этих самых щёток, пытаясь обезвредить нападавшего. И тут я увидел плотного, коренастого мужика, с нехорошей ухмылочкой идущего в мою сторону. Многие мысли были чреваты скорбью, поэтому стрелять я начал без предупреждения. Пуля за пулей -- а ему пофигу. "Бронежилет!" -- пронеслась первая мысль. "Зомби!" -- пришла ей на смену вторая. Естественно, кто же ещё, кроме зомби, будет так плотоядно ухмыляться? Тут бы и пустить ему пулю в лоб, ан патроны-то и закончились: это вам не кино про Рэмбо или горячие головы, это суровая марсианская реальность.

Отскакиваю в сторону и отвлекаю на себя внимание зомбешника в экзоскелете, швырнув в него какой-то железякой. Он разворачивается, прёт на меня, я роняю перед собой какие-то железные столы, он бросает рычаги управления и тянет свои странно липкие, мягкие, дряблые, но в то же время цепкие руки ко мне, практически загнанному в угол. И в это время по нему изо всех стволов начинают палить перезарядившие оружие мои товарищи. Следующий кадр -- нечто, карикатурно напоминающее человека, но в то же время практически плоское и металлическое, покрытое отшелушивающейся краской (как я понял, зомбешника чем-то расплющили в лепёшку вместе с его экзоскелетом), поливаемое из огнемётов, а я в меру сил долблю чем-то тяжёлым туда, где была его голова, теперь рассыпающаяся ржавой трухой.

В общем, одного уложили, но загвоздка-то в другом: невозможно предположить, кто ещё из живых и здоровых уже успел подцепить эту гадость. А тут -- близкий топот ног по коридору, и я знаю, что это -- уже не совсем люди, а патронов-то всего ничего. Куда-то бежим, баррикадируя по пути всевозможные двери, выскакиваем наружу, подальше от этих кубических сооружений, под которыми уже вот-вот должно рвануть... И следующий кадр: я стою около окна, по которому текут капли дождя, смотрю на огромные цветы снаружи и слышу, как кто-то за моей спиной что-то говорит. Прислушиваюсь: "А здесь всегда так, эти цветы быстро расцветают и быстро вянут. Всё лето умещается в один апрель".