Нет, одноимённый фильм тут ни при чём, это всё те же Заплутавшие во времени Сосны, часть вторая, в которой Итан Бёрк теперь уже в ранге местного шерифа расследует убийство девушки. Причём не просто девушки, а дочери самого Пилчера. Причём тело попадается Итану буквально на дороге: несущаяся на большой скорости машина налетает на что-то и переворачивается, выбравшийся из неё тов. Бёрк идёт посмотреть, что это было, и обнаруживает труп со множеством ножевых ранений, практически истёкший кровью, причём ещё до своего появления на проезжей части. Обнажённая девушка, убитая, судя по всему, в ходе какого-то ритуала. Разумеется, Пилчер просит Бёрка сделать всё возможное, чтобы найти убийцу: горе отца неподдельно, особенно с учётом того, что он приоткрывает Итану в ответ на вопрос о матери убитой. Оказывается, жене Пилчера так и не удалось выйти из анабиоза, и вот теперь у него вообще не осталось в живых никого из всей семьи.

При ближайшем рассмотрении вырисовываются любопытные подробности: оказывается, среди Избранных, живущих в горе, знающих, что к чему и управляющих жизнедеятельностью этого Затерянного Мира, существует нечто вроде большой шведской семьи, причём практически все, знавшие Алиссу, отзывались о ней с исключительной теплотой. А вот у кого теоретически могли быть мотивы для убийства, так это у неких Скитальцев -- группы городских диссидентов, пытающихся разобраться в происходящем, удаливших собственные чипы и таким образом научившихся уходить из-под слежки. Оказывается, Алисса работала внедрённым агентом: ей уже удалось установить контакт с группой, причём через ту самую Кейт, которая некогда в прошлой жизни была любовницей Итана, и теперь подозрение недвусмысленно падает именно на Кейт.

Избегая подробного пересказа, буду краток: Итан предлагает Пилчеру вариант, при котором он, Итан, с удалённым чипом (грубо наложенные стежки должны выглядеть, как результат собственных усилий) пытается внедриться к Скитальцам, что ему будет проще, чем кому бы то ни было. Во-первых, он и сам когда-то пытался покинуть город и чуть не был уничтожен, а во-вторых Кейт не сможет не поверить ему, если он попытается быть достаточно убедительным. И это ему удаётся: он попадает на неформальное (а формальных, похоже, и не существует) собрание группы. По факту -- некое подобие вечеринки анонимных алкоголиков с музыкой и танцами, но с деанонимизацией: каждый, вспомнивший собственное прошлое, рассказывает о себе другим, создавая некую альтернативную общность без привычной лжи. Казалось бы, ничего угрожающего безопасности не наблюдается, эти люди не собираются ни восставать, ни выбираться наружу, но Итан затевает собственную игру и докладывает Пилчеру о запасах оружия в пещере, о готовящемся восстании и о том, что заправляют всем Кейт и её муж Гарольд. Да, будет кровопролитие. Да, я всех запомнил. Человек шестьдесят наберётся.

Уничтожить целых шестьдесят человек? Такое в планы Пилчера не входит никоим образом. Вот убрать парочку главарей -- это да, это всегда пожалуйста, почётными гостями на ближайший красный день у нас будут Кейт и Гарольд, подготовкой занимается нынешний шериф. А нынешний шериф, пользуясь своим положением, выбивает из оператора слежения расположение т.н. "слепых зон", где выбывшие из строя камеры не способны ничего засечь, а также убедительно просит 8-) показать все перемещения главной помощницы Пилчера и телохранителя в одном лице -- той самой Пэм, которая, ничуть не хуже зная о слепых зонах, подслушивает разговор Итана с его женой, когда тот рассказывает ей правду, только правду и ничего, кроме правды. Пэм ничего не забыла и не простила, в том числе удар мордой об стену, и теперь мечтает только об одном -- как она скормит аберам жену и сына Итана у него на глазах. Блажен, как говорится, кто верует: могу себе представить её ощущения, когда, придя в себя, она услышала практически рядом вой аберов и поняла, что находится уже по другую сторону высоковольтного забора.

Оператор наблюдения, между прочим, оказался достаточно вменяемым товарищем. Обнаружив, что кое-какие записи оказались уничтожены (причём кто попало не мог этого сделать), он начал рыть глубже, почти как Контора Глубокого Бурения, и нарыл такое, что сам охренел: на экране -- анатомичка, ещё живая Алисса, привязанная к столу, поблизости -- Пэм, а вот и Пилчер собственной персоной, наносящий собственной дочери удар за ударом. О пользе, так сказать, камер наблюдения.

Это уже потом Пилчер признается Итану, что у него не было иного выхода, поскольку дочь была двойным агентом. Это уже потом всплывут его воспоминания о том, как он впервые встретил Пэм -- психопатического подростка, сбежавшего из дому, и о том, как прежний шериф по приказу начальника провёл окончательное решение супружеского вопроса с женой Пилчера, не пожелавшей отправляться в будущее... в общем, далеко не случайна привязанность "спасителя человечества" к своей телохранительнице: просто встретились два психопата.

А вот тов. Бёрк тем временем проворачивает хитрый психологический трюк: к нему притаскивают живых и почти невредимых Кейт и Гарольда, широкие народные массы уже практически готовы рвать, крушить и душить, в душе доверившейся Итану Кейт творится нечто невообразимое, и тут Итан начинает Речь. Люди, мол, взгляните на этих отщепенцев, которым не нравится наш образ жизни, не нравятся ежедневные разговоры ни о чём, школа, где наших детей учат неизвестно чему, невозможность выйти за пределы города, запрет вспоминать о прошлом, ложь, вставшая между принудительно связанными узами брака супругами... сейчас мы их научим любить всё это дерьмо, которого мы уже нахлебались выше крыши! Вам же самим это всё нравится, не так ли?..

Народ, как говорится, безмолвствует, правда, кто-то попытался было сунуться к Бёрку, но передумал под дулом пистолета, а время идёт. И вот тут машина Итана, на которую взгромоздился кто-то из чиновников, буквально взрывается изнутри воющим куском когтистой оскаленной плоти, и абер вцепляется чиновнику в ноги. Охренение народа не поддаётся описанию, пуля, разумеется, тут же выносит мозги аберу, прикованному цепью к машине (это был, естественно, не самый сильный экземпляр, потому-то и приходил он в себя так долго), а Бёрк популярно объясняет народу: мы -- последние из человеческого рода, за стеной -- смерть, и вообще no future, потому что мы уже там. Получите Правду и распишитесь.

Мне вот интересно, как всё повернётся в третьей книге, и не окажется ли так, что аберрация человеческой ДНК станет делом рук того же Пилчера. С него сталось бы. Ведь чему прежде всего учили в школе подрастающее поколение? Да тому, что Истинный Отец у них всех только один: нет Отца, кроме Дэвида Пилчера, и Пэм -- пророк его. И собственную дочь он фактически принёс в жертву Себе, как некоему богу, и не было ангела, чтобы остановить его, и не было Голоса с небес, потому что единственным Голосом здесь был он сам -- с правом поражать и исцелять, карать и миловать, творить и разрушать. Поэтому и сравнил он Итана с Люцифером, восставшим против Творца, и в ярости своей пообещал ему страшную кару вместе со всеми отступниками, и отключил питание Стены.
И были аберы.

Есть вещи, которые иногда возвращаются к нам бумерангом. Так, например, изменявший жене Итан понятия не имел, что его начальник Адам Тобиас Хасслер станет любовником его жены. Да, после "смерти" самого Итана, когда она была уверена, что муж больше никогда не вернётся, но тем не менее. А самое смешное в этом -- то, что точно так же, как в своё время Итан без ума любил Кейт, Адам любил Терезу. Правда, он понятия не имел, что за время его экспедиции во внешний мир Бёрк успел не только успешно пройти интеграцию, но и стать шерифом, успеть поднять город против местного божка и оказаться лицом к лицу со смертью, а потому все его мысли при возвращении были только о ней, о жене бывшего друга, бывшего подчинённого, бывшего... Зато ему, новому Адаму, удалось заглянуть в будущее:
"Тобиас мельком увидел это сквозь гигантские деревья – размером с десять футбольных стадионов, самые высокие острия поднимаются на несколько сотен футов над шатром леса. Он посмотрел сквозь оптический прицел ружья и попытался понять, что же он такое видит – структуру, сделанную из миллионов тонн грязи, бревен и камней, сцементированных какой-то смолой. Оттуда, где он лежал, сооружение напоминало гигантские черные медовые соты – десять тысяч отдельных клеток, в которых кишели аберрации и запасы их разлагающейся добычи.
Запах был такой, что слезились глаза.
Шум – такой, словно тысячу человек одновременно свежевали заживо.
Эта штуковина выглядела совершенно чуждой… Тобиас пополз прочь, и тут осознание ударило его прямо промеж глаз.
Эта чудовищность была городом.
Аберы строили цивилизацию.
Планета принадлежала им."