Внезапно подумалось: наверное, в садизме всё-таки самое сладострастное -- не столько ощущение власти над жизнью и смертью, сколько щемяще острое, пронзительное чувство жалости к этому избитому, истерзанному, изувеченному существу, лежащему перед тобой. Той жалости, которая сродни любви.