Отец Алексий принципиально не читал богословских журналов и чрезвычайно конфузился, если кто-то что-то где-нибудь когда-нибудь при нём важно рассуждал о панентеизме или каком-то молинизме. «Какая-то борода!» - сам в себе сердился батюшка и, дёрнув головой, поглаживал бороду.