Смотрели из окна на плешивый горелый склон, который еще неделю назад был приятно зелененьким и скрывал от нас шумную улицу Пика (имени Палестинской еврейской ассоциации, которая на деньги Ротшильда выкупала землю в Израиле). Склон усеян почерневшими камнями, обрубками деревьев, горелыми ветками и неведомым мусором. Стоят фонарные столбы с темными оплывшими плафонами-вуалями. Кусты и деревья образовывали своеобразный лабиринт с укромными уголками и скамеечками, и казалось, что тут у нас под окнами большой сад. А теперь всего-то полоска выжженной земли метров 50. Пространство скукожилось, волшебство исчезло.
"Вот так живешь и не знаешь, что все в твоей жизни может превратиться в пепел", - сказал мой не склонный к философствованию муж.

Уже и пожары погасли в результате усилий пожарных и добровольцев, уже и дожди пролились холодными потоками, уже и глаз примелькался к горелому и тоскливому там, где было прежде веселое и зеленое. Уже и Матюша перестал каждый день вопрошать, боюсь ли я пожара, и рассказывать мне своим детским языком, как они эвакуировались, и собака плакала, пожарные кричали, бабушка ругалась, и огонь, огонь. Дом, кстати говоря, выстоял чудом - рукотворным, скорее всего; иначе как объяснить, что газовые баллоны, которые стоят с самой горелой стороны дома, не взлетели на воздух? Стоят, блестят, как новенькие. Хотелось бы мне поблагодарить того пожарного, который стоял там и лил на них воду из шланга, который валяется там рядом. Но все проходит, проходит. Уже отмыли копоть и пыль отовсюду, хотя попадаются полочки и углы, засыпанные пепельной серой пылью.

Этот пожар для меня разделил жизнь на до и после. С одной стороны, я увидела, как хорошо работают службы экстренного реагирования - пожарные, муниципалитет с его социальными службами, как обычные люди бросаются помогать даже совсем незнакомым, увидела, как повседневная отчужденность уходит, уступая место дружелюбному деятельному вниманию. 70 тысяч эвакуированных (1/5 города), и никто серьезно не пострадал! Это своеобразный кайф, драйв и замечательное ощущение защищенности.
С другой стороны, я не могу отделаться от страшной мысли: вот были люди, которые замыслили убийство сотен и тысяч жителей - не разбирая по национальности и вере, по возрасту и политическим убеждениям. Меня они тоже хотели убить. И моих детей. И даже мою нервную глупую собаку. И вот они сидели где-то - и сидят такие же - и думают об этом - о том, как нас тут всех порешить, как нам всем сделать очень больно. Пьют кофе и обсуждают планы - как осуществить задуманное.
Не сказать чтобы я раньше об этом не знала, конечно, знала, - я уже была в Израиле во время войны и терактов. Но все же это в голове моей ну никак не укладывалось - как могут существовать на свете люди, которым настолько есть до меня дело? Ведь убийство - это проявление очень личного отношения. И вот теперь уложилось.
Кончилась паника, началась обычная жизнь - на тон более серая, чем раньше - под гнетом понимания того, что у меня, человека маленького и невлиятельного, есть какие-то отвратительные большие враги.

Каждый день по много раз я подхожу к большому красивому окну в гостиной и смотрю вниз, на склон. Смотрю и вижу пепел. Пепел, в который может превратиться вся наша жизнь.
А может и не превратиться. Срочно, срочно надо жить, ходить в кино, ставить спектакль, печь пироги и кормить всех любимых, чтоб было им вкусно и весело. Учиться - только самому интересному, работать - только в кайф, путешествовать - только туда, где живет мечта. Вот, например, так хочется в Лондон! И Америку пересечь на машине от океана до океана. И в Прагу. И в Испанию, на север. И в Таллинн!

Ну и еще нужно завести пожарный чемоданчик с НЗ на все случаи жизни. А то мало ли что.

https://users.livejournal.com/xenya--/347587.html