|
Ежемесячный советский и российский литературно-музыкальный и общественно-политический иллюстрированный журнал с аудио приложениями в виде гибких грампластинок. Издавался в 1964-1992 годах. Википедия
Дата основания 1964 г.
 Гравюра Б.Трофимова 
Михаил СВЕТЛОВ
МОЯ БИОГРАФИЯ – ЛЮДИ
●
Я желаю и присно и ныне
Быть родителем огоньков.
Я желаю подобно осине
В сотни втиснуться коробков.
Чтоб носили меня, зажигали,
Чтобы я с человечеством был,
Чтоб солдат на коротком привале
От меня, от меня прикурил…
Михаил СВЕТЛОВ МОЯ БИОГРАФИЯ – ЛЮДИ Записные книжки. Отрывки из выступлений. ● Когда у тебя нет собственной боли, ищи чужую. И помоги владельцу этой боли.
молодости смотришь в будущее, как в бинокль. Всё увеличено, всё кажется более близким. Ты стоишь перед миром приобретений и не думаешь о потерях, которые приносит с собой старость. Но вот проходит время, и ты, незаметно для себя, поворачиваешь бинокль в обратную сторону и видишь теперь молодость свою в большом отдалении, значительно преуменьшенной. И всё, что ты видишь теперь пусть даже в чётком, но отдалённом пространстве, называется воспоминаниями.
● Я вспоминаю о войне. Затемнённые окна её мне светят куда ярче освещённых окон победы. Будни войны. В этом вся прелесть моих воспоминаний. Победа! Это очень удобное шоссе, покрытое асфальтом воспоминаний. ● Не соблюдайте принципиальности в мелочах. Принципиальность в мелочах – это оружие обывателя. Как часто мы слышим: «Нет, это я принципиально!», – а речь идёт о каких-то пустяках. Принципиальность – это оружие, которое, как всякое оружие нужно только для большого сражения или для опасной разведки. Сколько мы ни знаем великих людей – это люди великой и гордой принципиальности. Настоящая гражданственность – это тот целительный воздух, которым живут и дышат поэзия и искусство. За весь период моей многолетней работы я пришёл к выводу: надо трудиться в поэзии так, чтобы стать близким не только обществу в целом, но и каждому члену общества. ● Противоречивость не обязательно должна быть наглядной. ● Легенды имеют одно свойство – их не замечаешь, когда они творятся. ● Разлука не только в больших расстояньях, но и в пригородных поездах. ● У меня деньги только гости, не хозяева. ● Шло время. Оно шло как милиционер. Оно меня часто штрафовало. ● Плачущая мать быстро исчезает из памяти, молчаливая мать – неисчезающий образ. Слёзы – это не принадлежность лирики. Сдерживаемые слёзы – это принадлежность лирики. Демагогия принадлежит всем. Настоящее чувство далеко не всем. Как я хочу, чтобы следующее за мной поколение научилось отличать чувство от демагогии! ● У нас думают, что лирика – это дневник. А это – драма. ● Я очень люблю Комсомол! Если я даже, допустим, достигну возраста Джамбула, я всё равно буду участвовать в комсомольских кроссах. И я не добуду первенства только потому, что я всё время буду наступать на свою длинную седую бороду. Публикацию подготовила научный сотрудник Центрального Государственного архива литературы и искусства В.Кулешова 
СОЛДАТ ВЕРНУЛСЯ
С.ЗИНИН
Фото автора
Геннадия Ефимовича Филистовича, которого вы видите на фотографии, я снимал утром, после ночной грозы. Часов до одиннадцати пришлось ждать, пока колос высохнет. Поэтому на фотографии Геннадий и получился таким чистеньким: только-только начал работать. А вечером посмотришь на комбайнёра – одни глаза блестят: полова на лице, будто приклеенная.
Геннадию двадцать три года. Его биография короткая: родился, учился, отслужил в армии, работает. Место действия одно: Иланский район, село Краснинка. Кроме армии. За годы службы побывал в Москве, Минске, Киеве, Воронеже, даже в Польше. Так что свет повидал.
Из полковой выучки вышел настоящим специалистом, Айболитом по моторам, как шутили ребята. И могло бы показаться естественным, если бы он остался в городе: семь часов отработал, надел белую рубашку – и гуляй себе, кум королю. Филистович вернулся в Краснинку.
Итак, вернулся. Год живёт на родине.
Обычно, говоря о молодом человеке, решившем накрепко связать свою жизнь с селом, как причину приводят цифры заработков, вспоминают о красивом колхозном клубе и школе рабочей молодёжи. Не скажу, что этого нет в колхозе имени VII съезда Советов, где живёт Геннадий. Но вряд ли на вопрос «почему вернулся?» он ответил бы только выкладками доходов.
Не всегда мы живём и работаем там, где больше платят, где клуб с колоннами и возможность бегать на консультацию к профессору. Не хлебом единым… Но каждую весну заново удивляешься: посеял зерно – и из него колос, хлеб…
В сущности, это трагедия, когда человек отрывается от вскормившей его земли. Или когда, не прижившись на одной стройке, едет пытать счастье на другую. Даже дерево болеет при пересадке.
А если человек вспоминает, что, когда первый раз опустил рукоять жатки, дрогнуло сердце? Если эту землю выжег у тайги, раскорчевал, распахал ещё дед? А чувство ответственности перед товарищем-горожанином, с которым вместе служил и для которого его переулки и гул заводской проходной так же дороги, как для тебя озёра за дальним лесом?.. Тогда начинаешь чувствовать, что это не просто слово, не только филологическое понятие – долг…
На звуковой странице – четыре эпизода, рассказанные Геннадием Филистовичем. Они относятся скорее к личной стороне его жизни. Впрочем, личное обычно следствие общественного. Говорят, долг платежом красен. Мне кажется, и оплаченный долг оборачивается добром. И совсем уже просто можно сказать: человеку хорошо, когда он живёт ответственно, осмысливая каждый свой шаг.
Красноярский край
 
МОЯ БИОГРАФИЯ – ЛЮДИ
Это был грустный день. Накануне вечером мне позвонил врач, лечащий М.Светлова («эскулапушко», как называл его Михаил Аркадьевич), и сказал, что утром Светлова повезут в Рентгенологический институт.
– Есть нехорошие подозрения, – с жестокой медицинской лаконичностью сказал он.
Дожидаясь приёма у профессора, Светлов медленно ходил по коридору, прихрамывая и опираясь на палку. Курил. И вдруг подошёл ко мне и сказал ласково:
– Да не волнуйся ты! Меня не так легко спихнуть с этой планеты… Завтра в клубе мой вечер. Давай-ка я лучше продиктую своё выступление. Карандаш есть?
– Есть.
И он начал диктовать, продолжая ходить по длинному пустому коридору, порою морщась от боли. И трудно было поверить, что он в приёмной врача. Голос был спокоен. Иногда прерывал диктовку и спрашивал с милой, только ему присущей интонацией:
– Ничего, а?
Вот что он продиктовал:
«Мы уже давно привыкли к той мысли, к той абсолютно точной формулировке, что свет проходит триста тысяч километров в секунду. И мы нисколько не удивляемся этому. Но мы очень удивляемся, когда нам самим неожиданно стукнет шестьдесят обыкновенных лет.
Я уже почти полгода удивляюсь этому событию. А скорость световых лет меня по-прежнему не удивляет. Потому что скорость световых лет – это не моя биография.
Моя биография – это люди, с которыми я встречался и с которыми я больше никогда не встречусь. Моя биография – это разрушающийся дом, на месте которого будет построен новый, с горячей водой и подъездами, где работают лифтёрши, не замечающие поцелуев влюблённых. Моя биография – это кирпич, который не знает, какой новый следующий кирпич ляжет на него. Моя биография – это каменщик, который никогда не будет жить в доме, который он построил.
Я прожил шестьдесят лет. Это очень много. Что же я завоевал за эти годы? Я завоевал себе право не иметь права писать плохо. И я не завидую тем, кто завоевал себе право писать плохо. Насколько у меня хватит сил, я буду стараться не попасть в их обширное воинство.
Я долго думал: что мне запрещено в моём деле, в моей профессии? И я понял – мне разрешено всё, за исключением одного совершенно точного правила: нельзя переходить грань искусства. Если тебе мала площадь искусства, передвинь эту грань на несколько метров или на несколько километров, но только не переходи её! Иначе получится, как у Гоголя в его гениальном рассказе «Портрет». Портрет вылез из рамы, и никакая милиция с ним не справится.
(окончание на след. странице)
Гравюры А. Коноплёв
МОЯ БИОГРАФИЯ – ЛЮДИ
(окончание, начало на странице 1)
Учитель – это не тот человек, который тебя чему-то учит. Это тот человек, который помогает тебе стать самим собой. Когда я говорю и думаю о молодёжи, мне хочется посоветовать только одно – так когда-то советовала мне моя бабушка: ты обязательно точно застегни верхнюю пуговицу, потому что иначе нижнюю пуговицу некуда будет деть и ты останешься человеком с лишней пуговицей.
И поэтому неталантливые молодые люди дико обрадовались появлению застёжки «молния» – нечего ни застёгивать, ни расстёгивать.
Мы боремся с формализмом. Но мне кажется, что эта борьба ведётся у нас абсолютно неправильно. Нельзя бороться со смешным врагом. Если враг делает гримасу, нельзя ему в ответ грозить оружием. Нельзя перенимать гримасу у врага. Вот, я помню, на американской выставке в Сокольниках мимо американских формалистских скульптур проходили советские люди. Эти скульптуры вызывали у нормальных людей только улыбку. Никакой нормальный советский человек не может быть подвержен формализму: климатические условия не те. Формализм опасен только для молодёжи. Когда человеку нечего сказать, он старается говорить иначе, но это «иначе» так похоже одно на другое, что банальность по сравнению с ними – оригинальность.
Сколько ко мне приходило молодых поэтов, и я им вдалбливал какие-то общеизвестные истины. И всё равно в конце нашей беседы они говорили: я – это я. Не понимали, что задача искусства: я – это мы! Нигде больше не выявляется местоимение «я», чем в слове «мы». И поэтому, когда Пушкин писал: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный», – это значит не «я», а «мы».
Самое лучшее одиночество, это когда ты думаешь о том, как ты вёл себя с людьми. Я говорю не о раскаянии, я говорю о неожиданности давно ожидаемых встреч.
Неожиданностей не бывает. Я так и живу для давно подготовленных мною неожиданностей. Мне не нужна никакая Золушка, мне нужен сказочник, который сочинил Золушку.
Что я оставлю после себя? Я пришёл к такому выводу: никакого наследства оставлять не надо. Умным детям наследство не нужно, а глупые его только растранжирят. Я оставлю вам в наследство сберегательные книжки моих стихотворений, на счету у которых не осталось ни копейки денег. Но зато вам всегда будет что почитать на ночь».
Л.ЛИБЕДИНСКАЯ
В мае 1964 года наш корреспондент В.Возчиков навестил Михаила Аркадьевича в загородной больнице. Здесь поэт работал. Здесь прозвучали стихи, которые Светлов прочитал для слушателей «Кругозора».
На снимках:
Вверху – М.Светлов и Ф.Чистяков, фронтовой товарищ поэта;
Внизу – М.Светлов, М.Алигер и С.Щипачёв. 1963 год.
Гравюры А.Коноплёва
ОРАНЖЕВАЯ ПЕСЕНКА
Видимо, талантливы все дети. Но не каждому ребёнку удаётся так рано обнаружить своё дарование, как девятилетней Ирме Сохадзе. Она выступает на сцене с эстрадным оркестром Грузии «Рэро». Мы ещё не знаем, кем Ирма станет – певицей, художницей, врачом. Пока она учится во втором классе и поёт. Послушайте «Оранжевую песенку» в исполнении Ирмы Сохадзе.
Фото Б. Дадвадзе
Сцена – пластинка «Кругозора»
Сотнями, тысячами голосов поёт наша страна.
Сотни, тысячи таких же девушек, как Лариса Петрова, доярка из Нильхайского совхоза Иркутской области (на снимке справа), выходят на сцены сельских клубов, поют своим землякам и в ответ на их аплодисменты поют снова и снова.
Можно многократно умножить аудиторию народных певцов. Пластинка «Кругозора» – самая подходящая для этого сцена. Мы с радостью предоставим звуковые страницы журнала живущему рядом с вами парню или девушке, чьи песни вы готовы слушать и слушать. Присылайте в «Кругозор» звуковые письма – записи самодеятельных певцов. Давайте вместе с вами открывать новые, ещё не известные таланты.
Сцена – пластинка «Кругозора»
Фото А. Жигайлов
ДЕБЮТЫ
1965
В ПРОГРАММЕ «МАДРИГАЛА»…
…В зале полумрак. Свечи озаряют раскрытый клавесин, орган, картину известного мастера, старинную мебель. Начинается концерт вокального ансамбля солистов «Мадригал». В программе – музыка эпохи Возрождения.
Создатель и руководитель ансамбля солистов «Мадригал» композитор Андрей Волконский рассказал нашему корреспонденту А.Шерелю:
– Мадригал. Это слово пришло в музыку из поэзии и означает мелодичную, любовную или комическую песню, которую поют пять-шесть голосов. Чтобы исполнять столь сложные музыкальные пьесы, мало отличных голосовых данных – надо обязательно быть ещё и инструменталистом. И вот судьба свела меня сразу с тремя музыкантами и певцами в одной семье – Рузаной, Кариной и Рубеном Лисицианами. Появилось ядро коллектива. Первый наш концерт был в апреле.
Пока в репертуаре «Мадригала» небольшие пьесы, но в планах – целые музыкальные спектакли. «Трубадуры и труверы» – в этом представлении будет исполнена придворная музыка замков. В спектакле «Звучат древние рукописи» оживут русские монастырские свитки, древние армянские и грузинские песнопения. «Карнавальная музыка Возрождения» – программа, в которой вместе с певцами и музыкантами представлена пантомима.
Мы мечтаем сыграть эти спектакли в Эрмитажном зале Зимнего дворца, в Останкинском театре, в Домском соборе.
И ещё один замысел: познакомить слушателей с никогда не исполнявшейся музыкой допетровской Руси, с произведениями талантливого русского композитора XVII века Трофима Иванова.
«ПОРАБОТАЙТЕ, КАК ОНИ»
В этом году победителями международного конкурса имени Маргариты Лонг и Жака Тибо в Париже стали студенты Московской консерватории – скрипачка Лиана Исакадзе и пианист Алексей Черкасов.
Как всё это было?
Лиана Исакадзе: Условия гласили: у скрипачей – только обязательная программа, все должны играть одни и те же произведения. Это очень сложно...
(окончание на след. странице)
ДЕБЮТЫ
1965
Иван ЩЕДРОВ
КОМБАТ 307
Репортаж из Южного Вьетнама.
Труден путь на партизанских тропах в густых многоярусных джунглях. И когда усталость валит с ног, кто-нибудь из бойцов запевает песню о батальоне 307.
Историю 307-го я услышал в низенькой хижине. Вовсю чадила коптилка. Боец Ба Ты, перебирая струны старенькой гитары, рассказывал о своём батальоне. Нет больше этого батальона. Он был расформирован в 1954 году после подписания Женевских соглашений по Вьетнаму. Выполняя эти решения, бойцы и офицеры революционной армии выехали во время перегруппировки в Северный Вьетнам. А здесь остались раненые.
– Ты знаешь, что к концу войны Сопротивления с французскими колонизаторами более трети территории Южного Вьетнама находилось под контролем народной власти? – спросил Ба Ты. – Много боевых подразделений действовало здесь, в дельте Меконга, и среди них – батальон 307.
Он был сформирован во время вынужденного отступления патриотов...
(окончание на след. странице)
----------------------------------------
Бойцы отряда ополченцев. Провинция Кхань Кхоа.
Фото В. Соболева
Иван ЩЕДРОВ
КОМБАТ 307
Репортаж из Южного Вьетнама.
(окончание, начало на пред. странице)
...патриотов в глубину джунглей. 307-й часто шёл в арьергарде, и когда прикрывал отступление, все были спокойны. Одно лишь упоминание о 307-м приводило карателей в трепет. Нередко из боёв возвращалась лишь половина бойцов. Батальон пополнялся добровольцами. Командовал 307-м Фам Хонг Шон, бывший студент. За две недели до перемирия его ранило: пуля попала в позвоночник. Командира вывезли в Северный Вьетнам.
– Да, – задумчиво говорит Ба Ты, – славный был парень, отчаянный… Товарищ Иван, ты ничего не слышал о судьбе нашего комбата?
Я медлю. С чего начать? Недавно недалеко от Ханоя я встретил человека, судьба которого взволновала меня. Но тогда я не знал, что тридцатилетний Фам Хонг Шон и есть комбат легендарного батальона.
…Консилиум врачей вынес приговор: ходить не сможет, режим постельный… Он бросался в атаку впереди батальона… Теперь враг был пострашнее. Но в атаку вместе с Фам Хонг Шоном шёл Павел Корчагин… Дни и ночи комбат штудировал русский язык – так взволновала его книга Н.Островского. И вот через четыре года на прилавках ханойских книжных магазинов появилась тоненькая книжечка «Барабанщик». На титульном листе подпись: перевод с русского Хонг Шона.
Потом последовали «Несколько дней» и «Резерв генерала Панфилова» Александра Бека, «Дни и ночи» К.Симонова. Раздвинулись стены одиночества. Новые бойцы Хонг Шона – книги – всегда с комбатом. На книжной полке Фам Хонг Шона любимые произведения: «Как закалялась сталь», «Повесть о настоящем человеке». Читатели называют комбата своим Павкой Корчагиным.
…Ба Ты взволнован. Он знал: иначе не могло и быть, Фам Хонг Шон не мог сдаться, он верен традициям 307-го, ставшего символом Сопротивления. Ба Ты берёт гитару и поёт: «Кто хоть раз переправлялся через Меконг…»
---------
Боец отряда ополченцев. Провинция Кхань Кхоа.
Фото В. Соболева
 Леонид ЛИХОДЕЕВ Рисунки В. Щапова ГОР☺СК◙n НОВОГОДНИЙ ФЕЛЬЕТОН Все судьбы, конечно, предопределены заранее. Вы ещё только собираетесь появиться на свет, может быть, даже ещё не надумали окончательно, а судьба ваша – вот она – предопределена. Судьбы записаны и пронумерованы в разных местах: в созвездиях, в книгах, в расписаниях поездов, в игральных картах, на трамвайных билетах, в милицейском протоколе и на картинках Айвазовского. Даже в телефонном справочнике, бывает, записана какая-нибудь судьба. Главная трудность заключается в расшифровке этих записей. Расшифрованные и сопоставленные записи и составляют ваш гороскоп. И тогда дальнейшее ваше бытиё-житиё станет ясным, как блюдце. Всякое гадание делится на три момента: кем вы были, кто вы есть и кем будете. Первый момент малоинтересен. Про него вы знаете и сами. Ну, кем вы были? В общем, никем. Всё начинается со второго момента: кто вы есть. Мне, например, в этом смысле повезло. Сам А. П. Чехов на стр. 405 (том III), строки 6 – 7 снизу, просто и недвусмысленно сказал про Лиходеева: «Хороший человек…» Я даже не пытаюсь понять, как он догадался. Ни от одного современного критика я не схлопотал такой оценки. Классики знали всё наперёд, чем и заслужили у нас особое уважение. Им было всё про нас известно, ещё когда нас и в помине не было. Мне кажется, каждый может найти у классиков что-нибудь для себя. Но для этого их надо читать строчка за строчкой, ничего не пропуская. Конечно, такое напряжение может выдержать только специалист, да и то не всякий. Поэтому существует облегчённая форма познания судьбы при помощи классического наследия. Берётся книга (лучше – стихотворная) и палец (лучше – указательный). Книга раскрывается на любом месте, и палец тычется в любую строку. Я памятник себе воздвиг нерукотворный… Конечно, судьба. Но как расшифровать её? Воздвигать себе памятники нескромно. Или, мягко говоря, это может быть неправильно понято. Что имел в виду классик? Кем будет ткнувший? Шофёром похоронного бюро или скульптором-монументалистом? Вот одной молодой даме повезло просто сокрушительно. Она открыла книгу, зажмурилась, ткнула пальчиком – раз! – и читает: И будешь ты царицей мира! Такой суровой прямоты в свой адрес ещё никто не получал на этом свете. Не кондуктором трамвая и не женой оперуполномоченного, а конкретной царицей мира! Правда, не сказано, с какого числа, но ведь с таким делом можно и подождать. Но бывают судьбы запутанные. Например, ткнули пальцем и читаете: Навозну кучу разрывая, Петух нашёл жемчужное зерно. Так. Кем же будет ткнувший? Театральным критиком или директором птицефабрики? В этих случаях необходимо ткнуть пальцем повторно и в другую книгу. Например: И быстрой ножкой ножку бьёт. Теперь уже точно, что соискатель будет директором. Древние мудрецы, которые проживали в те времена, когда классической литературы было гораздо меньше, чем сейчас, уже тогда задумывались над тем, как предсказать судьбы. Книг было мало, и мудрецы пользовались различными подручными средствами. Звёздами, бобами, а когда появился молотый кофе – стали гадать на кофейной гуще, используя этот ценный продукт для нужд населения. Отсюда и пошли мудрые выражения: «Пальцем в небо», «Остался на бобах» и «Пейте натуральный кофе». Гороскопы точно соответствовали судьбам. Люди убеждались в этом. Они действительно попадали пальцем в небо и оставались на бобах. А с кофе вообще происходили чудеса. Так, например, писатель-классик О.Бальзак выпил четыреста тысяч чашек кофе – и ничего. А одна известная буфетчица угодила под суд только за то, что пустила в продажу спитую гущу всего от тысячи чашек. Достигнув небывалых успехов в деле предсказания судьбы, человечество стало расширять поле своей деятельности. Оно изобрело граммофон. Ткнув мембраной в любую точку вертящейся пластинки, судьбу уже можно просто услышать, не напрягая зрения. Музыка – очень выразительный вид гадания. Хорошая пластинка значительно превосходит кофейную гущу. Скажем, ткнули мембраной, а оттуда – марш. Ясно, что быть вам заведующим учебной частью образцовой школы. Другой раз ткнули, а оттуда: Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно. Это значит, что все наши надежды обязательно сбудутся.  Леонид ЛИХОДЕЕВ Рисунки В. Щапова 
КАК МЫ ВСТРЕЧАЛИ НОВЫЙ ГОД
…После консерватории я выступал во всех театральных жанрах, за исключением оперы. Играл Шекспира, Гоголя, Маяковского, Караджале. Но меня стала необъяснимо привлекать к себе «золушка сцены» – эстрада. Эстрадный номер можно сыграть так же серьёзно, как Шекспира и Чехова. Но как только ко мне пришло это убеждение, я почему-то начал выступать в музыкальной комедии. А потом… Потом к нам приехал Аркадий Райкин. Я увидел его превосходный и своеобразный спектакль. И ко мне, считавшему себя оригиналом и новатором, пришла зависть…
Всюду, где мне приходилось гастролировать, я обращался к зрителям на их родном языке. Ни один язык не кажется мне недоступным после того, как выучишь каких-нибудь сто слов. Так я овладел болгарским, немецким, польским, русским. Правда, тут моя непробиваемая самоуверенность заколебалась: на звуковой странице «Кругозора» придётся держать экзамен на русском языке. Рассчитываю, что по случаю предстоящего праздника вы, дорогие друзья, будете снисходительными экзаменаторами, а я, в свою очередь, расскажу, как однажды встречал Новый год.
Мирча КРИШАН
Бухарест
 Звуковая страница 11 - Театр «Кругозор». Мирча Кришан – румынский Райкин.
Мне
Не даёт уснуть
Хор смутных голосов.
Я не хочу замкнуть
Пространство на засов,
И голоса кричат,
Стучат в железо крыш,
Трещат и верещат:
– Услышь,
Услышь,
Услышь!
Фото А.Лидова.
ИЗДАТЕЛЬ: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР ПО РАДИОВЕЩАНИЮ И ТЕЛЕВИДЕНИЮ
|
