|
Ежемесячный советский и российский литературно-музыкальный и общественно-политический иллюстрированный журнал с аудио приложениями в виде гибких грампластинок. Издавался в 1964-1992 годах. Википедия
Дата основания 1964 г.
Кругозор № 9, последний номер 1964 года. Обложка 1. 2.
Кругозор № 9, последний номер 1964 года. Обложка 2.
Трубите, горны, зорю на заре
для космонавтов и бойцов конармий.
Путь в небо начинался на земле,
пылающей под Керчью и под Нарвой.
Недаром встали рядом на века,
овеянные легендарным ветром,
два юных воина-большевика:
Двадцатый год с Двадцатым веком.
И.КАШЕЖЕВА
3.
«Советская власть есть путь к социализму, найденный массами трудящихся и потому — верный и потому — непобедимый».
В.И.ЛЕНИН
На первой звуковой странице вы услышите голос В.И.Ленина. Речь «Что такое Советская власть?» записана на пластинку в 1919 году. Чтобы помочь вам представить, как выступал Ленин, мы сопровождаем запись рассказом американского журналиста Д.Рида, который не раз слышал и видел вождя революции.
СЛОВО ЛЕНИНА
Ш.МАНУЧАРЬЯНЦ
Я работала библиотекарем В.И.Ленина в Кремле. На всю жизнь запомнились встречи с ним, беседы, его просьбы, шутки, а шутки Владимир Ильич понимал. Любил и сам шутить.
Помню, в начале моей работы Владимир Ильич спросил у Лидии Александровны Фотиевой:
– Как зовут мою библиотекаршу?
Она ответила:
– Шуша, Шушаника.
Владимир Ильич сказал:
– Я был в ссылке в Шушенском, там была река Шуша, а Шушаника, наверно, ее приток?
Он взглянул на меня и весело рассмеялся.
Как-то пришло много литературы. В один из вечеров, разложив на полу книги и журналы, я начала разбирать их, не думая, что Владимир Ильич так поздно может зайти в свой кабинет. Вдруг открылась дверь, и появился Ленин.
– Я вас чуть не задел. ►

4.
Кругозор № 9, 1964. Страница 2.
КОМПАС КРУГОЗОРА
Мне показалось, что Владимир Ильич был несколько смущен — за плечами у него ружье и охотничья сумка. Я стала быстро собирать с полу книги, а он говорит:
— Не уходите, я сейчас уезжаю за город.
Ленин позвонил шоферу Гилю и попросил машину. По личным делам Владимир Ильич всегда сам звонил в гараж.
Вспоминается и такой забавный факт.
Во время дежурства сотрудницы секретариата Наташи Лепешинской один товарищ позвонил по телефону и спросил, нельзя ли ему поговорить с Лениным. Ленин сосредоточенно работал за письменным столом и, не отрываясь от дела, попросил сказать, что его нет.
Наташа взяла трубку и ответила:
— Владимир Ильич просил сказать, что его нет.
Поняв, что она сделала, Наташа обомлела и в растерянности положила трубку не на аппарат, а рядом. Я посоветовала ей пойти и все рассказать Владимиру Ильичу. Вернулась и говорит мне:
— Стою перед Владимиром Ильичем и тереблю платок. Все рассказала, он начал так хохотать, что долго не мог успокоиться, а потом сказал мне: «Ничего, я знаю этого товарища и вечером сам ему позвоню. Не волнуйтесь. Идите работать».
Этот случай еще раз говорит о прекрасной душе Ленина. И прекрасна она потому, что была подлинно человеческой в самом возвышенном смысле слова. Думая о Ленине, вспоминая его таким, каким он был, мне хочется привести замечательные слова Н.К.Крупской:
«Ленина не надо превращать в икону. Надо, чтобы его идеи служили бы руководством к действию. Эта мысль, мне кажется, должна быть руководящей идеей у тех комсомольцев, которые хотят стать ленинцами».
Все, кто лично знал В.И.Ленина, отмечают его доступность и скромность. Владимир Ильич терпеть не мог восхваления, подхалимства, ему претила любая попытка возвысить его над другими, подчеркнуть его особую роль. Он считал нелепым, смехотворным и оскорбительным для себя... ►

5.
Кругозор № 9, 1964 г. Страница 3.
...и для других всякое навязывание своей личности. Известно, что Владимир Ильич в дни выздоровления позвал к себе товарищей и сказал им:
— С большим неудовольствием замечаю, что мою личность начинают возвеличивать. Это досадно и вредно. Все мы знаем, что не в личности дело. Мне самому было бы неудобно воспретить такого рода явление. В этом тоже было бы что-то смешное, претенциозное. Но вам следует исподволь наложить тормоз на всю эту историю.
Ни в одном из помещений Совнаркома он не разрешал вешать своих портретов. Когда 1 мая 1920 года Ленин вместе с нами, сотрудниками СНК, рабочими и красноармейцами участвовал в субботнике вблизи Царь-колокола и фотограф пытался его снять, Владимир Ильич ответил, что он пришёл не фотографироваться, а работать, и сейчас же отошёл от фотографа...
Воспоминания Ш.Манучарьянц «В библиотеке Владимира Ильича» будут опубликованы Издательством политической литературы.
Ключ, отомкнувший землю
Галина ШЕРГОВА
Соловей мой смутный... Мне казалось, что этой строчкой я, как ключом, отомкну для себя курскую землю.
Порой география звенит словами-сувенирами: вяземские пряники, нежинские огурцы... И перечитай сотни книг про города, а всё где-то мерещится Тула, вздувающая толстобокие самовары, Курск, гремящий соловьём, скачут по Вятке златогривые игрушечные коньки...
И вдруг ты произносишь «курская», а время откликается тебе словом «аномалия». И разворачивается перед тобой красностенная чаша карьера, перевитая чёрными жгутами асфальта, по которым ползут 25-тонные МАЗы.
Впервые курская земля открылась мне так: в рёве самосвалов, а не в причитаниях соловья. Но я не могла забыть песен, услышанных перед поездкой в эти края. Это были старинные курские напевы, прозвучавшие в кантате Свиридова — его детские воспоминания. И мне захотелось услышать их отзвуки в судьбе сегодняшних курян.
УКРАИНСКАЯ ПЕСНЯ
Солнце боязливо садилось в реку, точно пробуя холодную воду, как робкий купальщик. Зоя бросила ещё одну ромашку — та поплыла весёлой...►

6. Кругозор № 9, 1964 г. Страница 4. ...звёздочкой по реке. Вспомнила: «О вас писни треба спиваты», — сказал ей парень тогда, на празднике. Праздник на Сейме и правда был на диво: сошлись две области — Курская и Сумская, Россия и Украина. И она, Зоя Кошёлкина из колхоза имени 1 Мая, говорила от целой области... ...А какие о ней споёшь песни? О чём? ...Девчонка-невеличка, сугробам по пояс, платок крест-накрест, прибегает на ферму к сёстрам-дояркам: «Дайте подоить». «Ну, куда её, кроху: корова задавит. Иди арифметику учи». Девушка-былиночка, руки-веточки, только школу кончила, а опять на ферме. Белый буран над степью, будто молоко бурлит в огромном подойнике, — ничего не видно. А она третий раз гонит своих коров к колодцу: пусть пьют... Ночами не уснёт: ломит руки от дойки. Мать: «Зоюшка, ты бы другую работу нашла, полегче». «Привыкну». Ночь к окошку привалилась, спать хочется. Нельзя. Первотёлка телиться будет — не упустить. Девчонка-задира, серые глаза, бусы-бубенчики, донимает председателя: «Вот, нате же, новая брошюра по кормам, а я в журнал писала про то же, а вчера по радио то же самое — я. Необходимо нам. Срочно». Председатель вздыхает: «Замучила ты нас, Кошёлкина. Долго мучать будешь?» «Долго. Всегда». Девка-бой, голос переливчатый, чуткие плечики поведёт — засмотришься. Стоит над Сеймом, по одну руку Россия, по другую — Украина, к ногам зелёные поймы постелены, говорит с тысячами. «Гляди, не робеет». «Что ей: она и на совещаниях, она и в газетах. Писем одних ей метель летит. Что ей...» Вот и вся её жизнь — девятнадцать годков. О чём тут песни петь? В песнях и слов-то таких нет. Но, говорят, поют. Даже на Украине, за Сеймом. КУБИНСКАЯ ПЕСНЯ Над полями расходится жгучая кубинская песня. Она звучит в доме председателя колхоза «Заря» Трепакова Владимира Тихоновича. Крутится пластинка, делая председателя снова Володей Трепаковым (хотя и сейчас ему двадцать шесть). Вращается пластинка, и по её бороздкам идёт сейчас Владимир. Идёт на площадь Гаваны, где над тысячами голов перекатывается: «Га-га-рин ви-ва!»... Идёт по дорогам провинции Камагуэй, плутая в зарослях сахарного тростника... Идёт вместе с другом кубинским агрономом Хосе Мануэлио, ощупывая колосья... Председатель слушает пластинку и пишет. Пишет по-испански. Наверное, Хосе думает, что ему тут дома всё просто: ведь на Кубе советские специалисты казались кубинцам почти всемогущими: и технику знали, и экономику, и новые культуры внедрить могли. И когда вечерами собирались поплясать, всегда какой-нибудь кубинец задорно подмигивал: «Ча-ча-ча, Вла-ди-мир... Ча-ча-ча, Влади-мир...» Можно написать, конечно, что этим летом урожаи повысились, что он, Трепаков, строит зернохранилище, телятник новый поставил, свинарник. Вот клуб закладывают, а то парни и девчата скучают: куда вечером идти? Вы там, на Кубе, говорили, что у нас учитесь упорству, войне с трудностями. Они везде есть. У вас свои. У нас свои. Но, наверное, именно эту науку, науку веры и свершения, вёз ты, агроном Трепаков, в далёкую страну. Потому и считали тебя почти всемогущим. Что же мне скрывать от тебя, Хосе? Салют, Хосе!.. Ча-ча-ча, парень! ● ...Еду домой. И вдруг где-то в орешнике зашёлся соловей, и снова в ушах зазвучало старинное, курское: «Ой горе да лебедёнку...» Но время вплело в эти песни новые слова, и я услышала, как судьбы уже разных земель подпевают судьбе курян. МУЗЫКА СЕРДЦА О «Курских песнях» Георгия Свиридова, пожалуй, лучше всех сказал его учитель Дмитрий Шостакович: «Нот мало, а музыки очень много...» В этом произведении, предельно лаконичном и простом, композитор раскрыл красоту народных песен, имеющих и многолетнюю историю и точный адрес на земле курской: деревня Быстрец, сёла Долженково и Селино.
Семь песен — семь частей кантаты. И в каждой не только талант и мастерство, но и сердце композитора.
– Георгий Свиридов. Песни моего детств
7. ТРЕВОЖНАЯ СВЕТЛАЯ ЮНОСТЬ Есть на свете немного песен, совсем мало песен, которые стали вечными. Почему? Так ли они прекрасны? И это, конечно. И есть вообще просто прекрасные песни, в которых просквозила душа народа, его любовь и печаль. Но есть другие вечные песни: их такты вызваны были в мир не гармонией природы, не шумом леса, не звоном реки. Они родились из грозного рокота эпохи, из нарастающих, страшных в своём гневе валов революции. Такова «Варшавянка». Её написал поляк-бунтарь Вацлав Свенцицкий, её переписал впоследствии ленинский соратник Глеб Кржижановский. Чем она так сильна? Словами, мелодией? Да, хорошие и гордые слова, да, мощная и чуть глуховатая, как поступь толпы, мелодия. Но главное в ней почти необъяснимо. Это проходит не через ум, а через сердце и держит нас во власти песни. Это — электрический заряд, ток песни, ток революции. Я помню эту песню с тех пор, как вообще начал понимать и узнавать мир. Я жил тогда в Машковом переулке, в Доме политкаторжан. Там жили участники революции, каторжники царских тюрем, люди, ходившие на первые маёвки, стоявшие на первых баррикадах. В дни праздников, в Первомай и 7 ноября, они шли колонной на Красную площадь. Мы знали их дома ворчливыми, старыми; они ходили по улице, опираясь на палку, а на пятом этаже у них одышка. Но вот они пошли колонной и запели. И песня взяла их в оборот, и голоса накалились страстью и памятью, и распрямилась душа, и шаг стал другим — грозным, неумолимым, как поступь тех, кто низверг строй и власть, казавшиеся незыблемыми. Они пели «Варшавянку». Именно «Варшавянку». Вихри враждебные веют над нами... ...Нас ещё судьбы безвестные ждут. Разные их ждали судьбы. Не только старость и болезни опустошили Дом политкаторжан. Мы, малолетки, жили их жизнью. Неувиденная нами юность революции, тревожная и светлая юность, шумела на ветру, в знамёнах и в песне «Варшавянка». Такой она была для нас, такой и останется. Но наши старики, особенно старики помоложе, пели и другую песню, более позднюю. «Там, вдали за рекой». Хорошая песня, она продолжает «Варшавянку». И всё же она иного масштаба, чем «Варшавянка». «Варшавянка» — великая песня, а это хорошая песня. Песня эта — рядовой в отряде песен революции, в отряде, где впереди — «Интернационал», где правофланговой — «Варшавянка». Владимир Амлинский
8.
ВСЕ МОИ СЫНОВЬЯ
Фото Л.Лазарева, В.Колетаева.
Четырьмя колёсами наша машина отталкивается от дороги, и планета под ударами ярославских покрышек покорно поворачивается к востоку. Медленно и степенно отворяются на рассвете две серо-стальные половины неба. Ворота зимы. На целине кончилось время, которое было похоже одновременно на праздник и атаку: уборка урожая.
Сто лет назад в омском трактире байский доверенный Токтамышев продал купцу второй гильдии Николаю Ушакову за 250 рублей открытое только что месторождение каменного угля в Караганде. Несколько лет назад молодые парни в полушубках забивали в голой степи заиндевелыми топорами колышки.
9.
МУЗА МЛАДШЕГО БРАТА
В полтавском селе росли два брата. Они и не думали, что музыка — их будущее, что Георгий посвятит себя опере, а Платон — песне.
Но прошли годы, и братья сами определили свою судьбу. Имя Георгия Майбороды связано с успехом его опер на сцене театра. А кто не знает песен Платона Майбороды! Иногда кажется, что его «Киевский вальс», «Белые каштаны» или «Песня про рушник» были на Украине всегда...
Последняя запись
Г.ФЛОРОВ
— Вы можете прийти к четырём часам? — спросил Маршак.
— Могу.
— Вот и хорошо. Только не опаздывайте, пожалуйста...
Я пришёл к нему за стихами для журнала и приготовился к такому же короткому визиту, как разговор по телефону. Но стихов не получил, только запасся обещанием:
— У меня на днях собирается быть Твардовский. Посмотрит для «Нового мира». Поделимся! — Самуил Яковлевич хитровато улыбнулся. Потом остро посверлил глазами. — Я вам прочту...
И прочёл около двадцати новых стихотворений. Оригинальные стихи перемежались с переводами из Шекспира. Зашёл разговор о поэзии, и казалось, не было в литературе ни одного имени, которое он не смог бы вспомнить сразу, без всякого напряжения: память была у него всегда молода.
А на широком столе в небольшом кабинете — горы свежих рукописей. На подоконнике — старинные часы с боем. Время здесь звучит особенно отчётливо. Ни одна минута не проходит зря! Маршак пишет даже ночами. Много курит. Волнуется за каждую строку, отправленную в редакцию. К нему, уже тяжело больному, приходят молодые поэты со стихами. Маршак редактирует, даёт советы.
«Тонваген» — автобус со звукозаписывающей аппаратурой — встречает с волнением. Читает у микрофона, порываясь чуть ли не после каждого стихотворения спуститься вниз к машине — послушать, как получается. Читает много. Потом всё-таки поспешно одевается и выходит на улицу. Сидит в автобусе у аппарата, положив голову на ладонь. Слушает...
Таким — внимательным, требовательным к себе и другим — он остался в памяти.
...Да, живёт!
Пусть время бьёт
Мелодично и сурово,
Вижу снова.
Слышу снова
К телефону быстрый шаг:
— Говорит поэт Маршак...
11.
Перо Жар-птицы
«Умирающим лебедь» и «Жар-птица». Тень и свет. Два полярных образа, созданных Майей Плисецкой. Вероятно, сопоставление покажется несколько произвольным, но стремление Плисецкой к полёту означает для нас не только преодоление земного тяготения. Жизнь и смерть гордых сказочных птиц... «Умирающего лебедя» Плисецкая танцевала более двух тысяч раз. «Жар-птица» родилась недавно... На следующих страницах — размышления Майи Плисецкой об искусстве балета. Объектив позволяет увидеть балерину в неповторимый момент танца
12.
«Я всегда любила танцевать. Но труд балерины казался слишком тяжёлым. И лишь постепенно я полюбила его».
«Жар-птица»... Тут всё построено на прыжках. Но дело не в обычных технических трудностях и не в ловкости, а в том, что эти прыжки затрудняют дыхание. В этом случае балерину можно сравнить со стайером. Чтобы выдержать ритм дистанции, он сначала дробит её на короткие отрезки. Ему должно хватить дыхания на весь бег. Вот так и здесь...»
13.
«И ещё... Есть что-то общее между работой балерины и трудом скульптора. Сначала — эскиз танца. Затем каркас перерастает в крупные фрагменты — эпизоды. После того, как они связаны, мы можем говорить о вылепленном теле танца. И, наконец, одежда — рой мельчайших подробностей...»
«День танцовщицы протекает по-разному, в зависимости от спектаклей и репетиций. Единственный совпадающий для всех нас момент — это утренний тренировочный класс. Он должен быть таким же постоянным, как и восход солнца. Мы начинаем занятия без четверти десять утра. А кончаем... Мне даже трудно назвать час. Так или иначе балет требует всех двадцати четырёх часов...»
«Рисунок танца определён точно. Так же, как музыкальное произведение, зафиксированное в нотах. Но беда в том, что до сих пор для балета не существует специальной записи. На помощь приходит кинолента».
...Может быть, тем, кто был на премьере балета Стравинского во Дворце съездов, показалось, что Жар-птица впорхнула в это здание с космическими контурами откуда-то с соседней кремлёвской колоколенки. Прямо из сказки. Из волшебства...
14. АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ, СЛЕДОВАТЕЛЬ Дмитрий МОРОЗОВ В кабинете, продолговатом и высоком, как поставленная на ребро книга, несгораемый шкаф, старинный письменный стол и ещё шкафчик, чтобы можно было повесть пальто или шинель, смотря по обстоятельствам. В обычную, а вовсе не потайную дверь, обитую коричневым коленкором, в своё время входили и американец Френсис Г.Пауэрс, пилот «У-2», и англичанин Гревилл Винн, коммерсант и разведчик. Бывали здесь и другие заезжие персоны, не упоминавшиеся в печати. Приходят сюда по учтивым, но твёрдым приглашениям и наши соотечественники. Не только провинившиеся, но и свидетели. Бывает — добросовестные, бывает — и нет. Во всём этом здесь и разбираются. Здесь ведётся следствие по делам агентов вражеских разведок, действовавших против Советского Союза. Сегодня можно познакомиться с хозяином кабинета — следователем Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР подполковником Александром Васильевичем. Фамилию, думаю, можно не называть. Не ради таинственности, а из деловых соображений. Работа такая. Александр Васильевич согласился быть собеседником наших читателей на звуковой странице. Но сначала о нём самом. Подполковник Александр Васильевич не похож на майора Пронина. Нет ни седеющих висков, ни проницательного взгляда колющих глаз. Что есть, так это — улыбка. Поймите меня правильно: я вовсе не собираюсь умиляться по поводу того, что вот, дескать, следователь улыбается. Просто улыбка у Александра Васильевича независимо от его профессии редкая. Представьте себе, как улыбается Василий Тёркин. Такую улыбку не выработаешь, она приобретается вместе с характером, дарится природой как талант. Портретов и биографий следователей государственной безопасности каждый день в газетах не печатают, поэтому мне интересно было узнать, что человеку, который провёл сложнейшее следствие по делу Пеньковского, нет ещё и сорока лет. Родом он из деревни, с Северной Двины. В его речи и теперь слышится оттенок северного говорка. Первой школой для него в семнадцать лет была война, соединение гвардейских миномётов, а потом — армейская контрразведка. Пробой сил в двадцать с небольшим лет было участие в разгроме провокаторской группы фашистских агентов отдела «1C» восемнадцатой гитлеровской армии. Под видом советских партизан эсэсовцы бродили по своим тылам, провоцируя и предавая советских патриотов. Уже после войны Александр Васильевич окончил юридический институт. Подполковник рассказывал мне о нескольких делах, которые он вёл за последние годы. Показалось интересным вот это...
За границей в одно из советских представительств обратилась русская эмигрантка Варвара Сергеева. Она заявила, что хочет оказать помощь органам советской государственной безопасности.
— Мне, — сказала Сергеева, — известно, что в Москве и в некоторых других городах существует антисоветская организация. Её субсидирует одна из западных буржуазных разведок. Я могу назвать имена членов этой организации.
...И вот Варвара Сергеева в Москве. Следствие по этому делу было поручено подполковнику Александру Васильевичу.
15.
ПЕСНЯ, СОБРАННАЯ В КУЛАК
Наталья КОНЧАЛОВСКАЯ
Эдит Пиаф. Двадцать пять лет назад она взошла на подмостки парижских театров. Её песни, её голос, сильный, волнующий голос драматической актрисы, внесли в эстрадный жанр парижского шансонье новые интонации, понятные и близкие каждому, кто приходил на её концерт. Излюбленной темой, конечно, были неразделённая любовь и одиночество. Но пела Эдит и о молодом парнишке, мчащемся на мотоцикле, и о солдате, возвращающемся на родину, и о женщине, убившей мужа из ревности. И всегда это было великолепно!
Год назад сто тысяч парижан провожали любимую певицу на кладбище Пер-Лашез. И весь путь какой-то человек держал над её головой трёхцветное национальное знамя. Этот человек был одним из ста двадцати спасённых ею в годы войны из немецкого лагеря.
А было так. Эдит Пиаф получила разрешение выступить перед французами, захваченными фашистами в плен. Из лагеря она увезла с собой большую фотографию, на которой была снята вместе с заключёнными. В Париже Эдит отдала увеличить фотографию и, вырезав каждое лицо из общего плана, наклеила маленькие карточки на заранее заготовленные паспорта. Затем раздобыла для каждого документа печать парижского полицейского управления. Оставалось только вписать в графу имя, соответствующее фотографии. Через некоторое время Эдит снова попросила разрешения выступить в том же лагере и в чемодане с двойным дном привезла эти сто двадцать фальсифицированных документов.
Сто двадцать бывших солдат были спасены. Если бы немецкая комендатура узнала, кто их спас, Пиаф была бы расстреляна.
В репертуаре актрисы есть песня, очень близкая по настроению этому эпизоду. Слова к ней написал Букэ, музыку — Шовиньи. Она называется «Я знаю, как...»
Послушай, друг, меня! Ты в гневе безысходном
Мечтаешь ли отсюда убежать?
Оковы сбросив с ног, вдруг снова стать свободным,
Чтоб новую на воле жизнь начать!
Я знаю, как согнуть железную решётку,
Разрушить стену и сломать засов,
Я знаю, как найти к свободе путь короткий
В мир, полный счастья, солнца и цветов.
Так что же ты молчишь? Неужель ты мне не веришь?
Ведь сердца не удержишь на цепи...
Я знаю, как открыть замки, засовы, двери.
Я знаю, как уйти!
16.
М.РЫЛЬСКИЙ (Перевёл с украинского В.Карпеко)
Каким бы был я олухом ужасным,
Когда б завидовать я начал юным,
Румянощёким и весёлоглазым,
Когда бы в зависть жалкую я впал бы
К здоровым, сильным, стройным, молодым,
Которые хозяевами мира
Себя считают не без оснований...
Да, жаль рассветов тех, что только раз пылали,
Неповторимых гроз, что в вечность отблистали,
И первых трепетов в сердцах и на устах,
И первой той весны, что стайкой быстрых птах
Растаяла в седеющем тумане,
Жаль благодатных слёз о дорогом обмане
И горечи немой, что в юности была,
Как сок берёз, из белого ствола
Текущий по коре на землю, тихо рдея...
Предчувствий жаль, что никнут, холодея,
От ветра первого, какой коснётся их,
Жаль между тёмных туч просветов голубых
И леса мглистого, хмельного до основ
От счастья, от росы, тоски и соловьёв,
Жаль дружбы навек, той, что вмиг забыли оба,
Минутных взглядов тех, что сохраню до гроба,
Снегов, и снегирей, и взлётов, и падений,
Прекраснодушных снов, несбывшихся видений,
Унёсшихся в неведомую даль...
Жаль света целого — земли и неба жаль!
ВОСПОМИНАНИЕ О ГРУЗИИ Вероятно, у каждого человека есть на земле тайное и любимое пространство, которое он редко навещает, но помнит всегда и часто видит во сне. Человек живёт дома, на родине, там, где ему следует жить; занимается своим делом, устаёт и ночью, перед тем как заснуть, улыбается в темноте и думает: «Сейчас это невозможно, но когда-нибудь я снова поеду туда...» Так думаю я о Грузии, и по ночам мне снится грузинская речь. Соблазн чужого и милого языка так увлекает, так дразнит немые губы, но как примирить в славянской гортани бурное несогласие согласных звуков, как уместить долготу гласных? Разве что во сне сумею я преодолеть косноязычие и издать этот глубокий клёкот, который всё нарастает в горле, пока не станет пением. Мне кажется, никто не живёт в такой близости пения, как грузины. Между весельем и пением, печалью и пением, любовью и пением вовсе нет промежутка. Если грузин не поёт сейчас, то только потому, что собирается петь через минуту. Однажды осенью в Кахетии мы сбились с дороги и спросили у старого крестьянина, куда идти. Он показал на свой дом и строго сказал: «Сюда». Мы вошли во двор, где уже сушилась чурчхела, а на ветках айвы куры вскрикивали во сне. Здесь же, под тёмным небом, хозяйка и две её дочери ловко накрыли стол. Сбор винограда только начинался, но квеври — остроконечные, зарытые в землю кувшины — уже были полны юного, ещё не перебродившего вина, которое пьётся легко, а хмелит тяжело. Мы едва успели его отведать, а уж все пели за столом во много голосов, и каждый голос знал своё место, держался нужной высоты. В этом пении не было беспорядка, строгая, неведомая мне дисциплина управляла его многоголосьем. Мне показалось, что долгожданная тайна языка наконец открылась мне, и я поняла прекрасный смысл этой песни: в ней была доброта, много любви, немного печали, нежная благодарность земле, воспоминание и надежда, а также все остальное, что может быть нужно человеку в такую счастливую и лунную ночь. Белла АХМАДУЛИНА
17.
ЛЮБИМЫЙ
В центре города строят дом. Рабочие стоят на площадках и ловят руками тяжёлые белые плиты, которые с неба опускает к ним монтажный кран.
По городу идут иностранцы. Они несут в руках цветы. Один из них останавливает на мостовой девушку и подаёт ей большую белую розу. Девушка берёт розу, улыбается иностранцу и слегка кивает ему головой в знак приветствия.
— Передайте ему, — говорит девушка переводчику, — что я очень хотела бы отблагодарить его таким же образом, но у меня под рукой нет цветов.
Иностранец выслушивает переводчика и что-то говорит ему.
— Он думает, что это не страшно. В знак благодарности вы можете показать ему самое что ни на есть прекрасное в вашем городе, — сообщает переводчик.
— Пойдёмте, — говорит девушка и ведёт иностранца к дому, который строят рабочие.
Все поднимаются на площадку, где ставят стены. Посреди площадки стоит молодой рабочий и, подняв руку, командует крановщику.
— Вот, — говорит девушка и подходит к рабочему.
— Кто это? — спрашивает иностранец через переводчика.
— Человек, которого я люблю, — отвечает девушка.
ВЕТЕР
Девушка и старик сидят на скамейке. Девушка читает книгу, а старик потихоньку напевает. Потом он вынимает из кармана газету, развёртывает её и тоже принимается читать.
Вдоль парка дует ветер, он то и дело вырывает газету из рук старика и бьёт раскрытыми её страницами в книгу, которую читает девушка.
— Папа, — говорит девушка.
— Подожди, — говорит старик.
Летят вдоль парка лёгкие осенние листья, а эти двое продолжают читать.
— Папа, ты мне мешаешь, — говорит наконец девушка.
— Ты мне тоже когда-то мешала, но я тебе ничего не говорил.
— Я ведь была тогда маленькая и ничего этого не помню, — говорит девушка и заглядывает старику в лицо и улыбается.
Старик поднимает глаза на дочь, тоже улыбается, и оба они продолжают внимательно читать.
Юрий КУРАНОВ
Владимир САВЕЛЬЕВ
Часто мы нестерпимо упрямы,
больше двух выбирая из двух,
только под ноги смотрим да прямо,
а не то чтобы вдаль да вокруг.
Затеваем не схватки, а ссоры,
не порыв проявляем, а прыть.
Если можно прожить без простора,
значит, можно и вовсе не жить.
Мужскому повинуясь долгу,
сердясь за слёзы на щеках,
перед лицом разлуки долгой
мы их целуем второпях.
Мы в жизни ищем побратимов,
несём чужих волнений кладь
и не печёмся о любимых:
любимые умеют ждать
18.
Галерея как галерея
Сначала вы будете считать дни, потом перестанете, а ещё потом заметите, что вы стоите на улице и курите.
Открылся новый магазин. Колбаса для малокровных, паштеты для неврастеников. Психопаты, покупайте продукты питания только здесь!
Однажды, вспоминал Евгений Петров, Илье Ильфу подарили громадную бухгалтерскую книгу. Он ежедневно записывал в неё смешные фамилии, сюжеты, мысли. «Постепенно увлечение прошло, и в книге появились рисунки, небрежные и резкие ильфовские рисунки, где какой-нибудь профиль, или шапочка с пером, или странный верблюд с пятнадцатью горбами («верблюд-автобус», как называл его Ильф) были повторены десятки и даже сотни раз».
Рисунки, которые мы публикуем, сделаны писателем на засвеченных фотопластинках. Подписи под рисунками — строчки из записных книжек Ильфа.
Трудящийся жираф
Каучуконосов.
Он, как ястреб, над ней трепетал... В.НЕЧАЕВ, Н.ЧЕРНИКОВ
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
Б 03745. Подписано к печати 20/XI 1964 г.
Формат бумаги 84х108 1/16. Бум. л. 0.5. Печ. л. 1. Тираж 150 000 экз. Зак. 3052. Цена 1 руб.
Адрес редакции: Москва, Пятницкая ул. 25.
Телефоны редакции: В 3-74-42; В 3-74-59.
Ордена Ленина типография газеты «Правда» имени В.И.Ленина
19.
СНИМАЕТ ЧИТАТЕЛЬ
В Третьяковской галерее. Фото преподавателя Б.Азарова.
В новогодний вечер
Для тех, кто хочет в новогодний вечер послушать весёлую музыку и потанцевать, мы предлагаем двенадцатую звуковую страницу.
КРУГОЗОР. ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЗВУКОВОЙ ЖУРНАЛ
На звуковых страницах:
1. Звуковая Лениниана. «Что такое Советская власть?»
2. Рождённые эпохой.
3. Георгий Свиридов: песни моего детства.
4. О чём могут рассказать тридцать три золотых зерна.
5. Последняя запись С.Маршака.
6. Майя Плисецкая о себе.
7-8. Страницы лирики.
9. Шесть минут в кабинете следователя.
10. Голос Эдит Пиаф.
11. Музыкальное путешествие по трём республикам.
12. Пластинка для новогоднего вечера.
Звуковые страницы изготовлены Всесоюзной фирмой «Мелодия» и Государственным домом радиовещания и звукозаписи.
На первой странице обложки: фотоплакат «Поколения Октября».
На четвёртой странице обложки: Куряне (см. в номере «Ключ, отомкнувший землю»). Фото В.Сакка.
Художник В.ЩАПОВ.
ИЗДАТЕЛЬ: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР ПО РАДИОВЕЩАНИЮ И ТЕЛЕВИДЕНИЮ
20. Кругозор № 9, последний номер 1964 года, обложка 4. |
