117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Борисовне

05 октября 1988 г.

Съёмочная площадка близ озера «Рица» (полдень)

Здравствуйте Дорогие мои Серёженька, Алёнка и Мариночка!!!

 Сегодня утром, ты меня так порадовала. Ещё бы, за столько времени ни слуху и не духу. Короче, бежал сломя голову, как только узнал о письмах. Правда, второе письмо (от Печёнкиных) несколько меня озадачило. Только со второй страницы сообразил, что пишет тётя Майя. По началу ничего не понимал, принял письмо за материно. Ну, думаю, опять чем-то не угодил своим старикам со своими замашками на «философию». Так порой обидно, пишешь совершенно с иными в душе чувствами, а в итоге тебя понимают совсем по-другому. То ли я сам виноват, со своей безграмотностью (это, скорее всего), то ли просто не так читают мои письма те, кому я их пишу. Цепляются, за какую ни будь одну не осторожную фразу и всё тут. В итоге и получается, что «расфилосовствовался». Надо же какое слово-то длинное получилось. Как мы все привыкли к упрощению во всём. И даже нормальные письма и те пытаются причислить к какой-то из ряда вон вычурности. Конечно, куда бы лучше было, если бы я начал с первых строк заваливать вопросами о здоровье, о погоде. Да что говорить. Разве не говорил я это в своих письмах. Говорил и прекрасно это помню сам. Но всякий раз, когда получаю в ухо так запросто – «Что-то ты у нас расфилосовствовался» тут конечно не совсем приятно. К тому же. Это слово я жутко не люблю. Толи от того, что далёк от него и мне честно сказать, не понятен смысл его до конца. То ли ещё, по каким либо другим причинам. Ладно, Бог с ними с этими терминами. Пусть обзывают, как хотят, это их дело и их право.

Мне же непременно хочется тебя Мариночка пожалеть. Пожалеть за всё – и за твои мытарства, и за твоё терпение ко всему. И в первую очередь ко мне с моими жуткими (порой) письмами. Вместо каких ни будь лесных слов, я строчу зачастую, ни чуть не задумываясь, какую ни будь чепуху. Ладно, хватит на эту тему. Вокруг такая прелесть, что не хватит и тетради, стоит только вдохновенно коснуться этой темы.

Во первых шум, чем-то схожий с шумом леса. Но это шумит не вековой сосновый бор и не берёзовая роща. Так шумит горная река, устремляя свои воды всё дальше и дальше от озера «Рица», где она и берёт своё начало. Слегка потрескивает костёр, наполняя смолянистым ароматом облюбованное нами место среди огромных скал. Склоны которых, густо поросли лесом и разными кустарниками. На фоне чего в лучах солнечных, угрожающе свисают над нами горные уступы. Даёт о себе знать и проложенная в ущелье дорога. То и дело шум «леса» нарушается рёвом машин поднимающихся вверх к озеру. В основном, это туристические «Икарусы».

Я со своим костерком нахожусь чуть, чуть подальше от съёмочной площадки, на которой полным ходом идёт работа. Снимается Сергей Шакуров, появился Ермольник со своей косичкой на голове и в бледно-голубом спортивном костюме, напоминающем чем-то мужское нижнее бельё. Володя Носик, вижу сел на место Караченцева. Самого Караченцева нет, он на днях нас покинул. Наша администрация, как всегда отличилась, не могли достать билет актёру и он благодаря своей популярности, своими силами вынужден был добывать для себя билет в чудесной стране – вечно зелёных мандаринов. Но я ушёл совершенно от описания места, где нахожусь в данный момент.

Груда валунов, покрытых зелёным мхом и огромное количество самшита. Растущего по всюду, где только в состоянии хоть как-то зацепиться своими корнями. В поле моего зрения попал ещё один актёр, на этот раз Наталья Гундарева, в накинутой на плечи телогрейке. Да, солнце между прочим уже покинуло площадку и теперь о его существовании можно только догадываться по склонам вершин, висящими над нашими головами. Я сижу на своём стульчике, развалившись, и время от времени поглядываю по сторонам. Это напоминает скорей на ситуацию, когда человек с кистью и с мольбертом в руках, пишет картину. Не подумай, что я издеваюсь над тобой. Скажешь, вот, мол, ни нашел, ни чего иного, как сообщать о том, как он, видите ли, развалился на стульчике. Что поделаешь? Такова действительность, а потом не всегда же мне упираться рогом? И то, что я сейчас свободен, это ещё ни о чём не говорит. Ты прекрасно это знаешь, что в любую минуту могут заорать во все голоса – «Постановщик!» Пока не подойдёшь и спокойно со спины не спросишь – «Чё надо? – Чё орёте?»

…..Вот, вот накаркал, что называется. Дописывать письмо довелось лишь в гостинице. Не успел похвастаться, что ни кому не нужен и вот результат. Но ничего, всё нормально. Сегодня приехал Серёга Воробьёв, тот самый каскадёр. Подошёл ко мне, не много поболтали. Спрашивает, как дочка? Ничего, говорю, в четвёртый класс ходит, сынишке вот на днях четыре годика исполнилось. А он сразу как-то вытаращил глаза, что, мол, что-то не припомню мальчика. Но тут же сообразил, что к чему и самому смешно стало. И тут же удивился, что минуло уже четыре года. Так хотелось погрузиться в описание того места, где мы снимаем, но как видите не судьба. А потом, когда меня прерывают, то уже как-то и не клеится письмо. Твои сегодняшние письма читал в автобусе, по дороге на работу. Предварительно отрезав ножницами тоненькую кромку с конвертов по их короткой стороне. А то, что письмо из Новомосковска оказалось ещё в одном конверте, я увидел только сейчас. Когда вновь их достал, что бы ещё раз глянуть на долгожданную корреспонденцию. Вернее сказать, достал ещё раз глянуть на Серёжкины старания. В автобусе не хотелось привлекать внимание. Ты же меня знаешь, иногда нет ни какого желания выслушивать чьи-то остроты, даже если это и шутки. Как недавно тут на площадке, ребята сколотили из валяющихся палок подобие креста могильного. Воткнули его близ огромного валуна, где я частенько располагался со своими вещами во время постройки очередного туалета и сарая (разумеется). Короче, вся шутка заключалась в том. Что вот, мол, поставили нашему дорогому постановщику. Я же на это откликнулся очень злобно, сказав, что такие шутки вовсе не веселят душу. Надо же было такое выдумать. При одной только мысли, становится жутко. Как это так? Я им так и высказал, что у меня сынишка, дочь, жена и родители. А вы так забавляетесь. Они поняли, что юмор оказался жестоким. А вообще-то мои мысли и без этого частенько приходят к этой теме, теме не весёлой. Даже порой стараешься как-то отогнать из головы это размышление, но, увы. Если привяжется, то пока само не пройдёт, ни куда от этих дум не уйдёшь. Чем это вызвано? Я над этим вопросом сам часто задумываюсь. Думаю, это всё от недоверия к судьбе и от сюда боишься, что каждую минуту может что-то случиться не поправимое. То есть на столько хлипка наша судьба, что кто знает, чем обернётся завтрашний день. Почему-то очень часто боюсь за наших детей, особенно в минуты каких ни будь испытаний, как, к примеру, наша поездка по горным кручам на нашей мосфильмовской технике. Чем бы себя не отвлекал, всё равно мысленно возвращался к рисуемым в голове траурным процессиям, где больше всего жалко не самого себя, а оставшихся родных и близких. Или почему-то начинает развиваться мысль, о смерти кого ни будь из детей. Тут, хоть вообще кричи караул. Ты представляешь? И вот на всём этом фоне душевных болей тебе ещё догадываются подшутить с надгробным крестом. Я понимаю, что это не нормально, мало того, по-моему, это даже болезнь. Ведь живут же люди полнокровной жизнью, и какое им дело до завтрашнего дня. Я им всем завидую. Даже такое пристрастие, как желание всё записывать что-то, уже свидетельство своей неуверенности в завтрашний день. Где ты хоть этой писаниной, стараешься успеть оставить свой след при этой жизни.

Сегодня одна актриса, завела тему разговора об НЛО. Я так внутренне был рад, что переключился на такую щекотливую тему и всё благодаря ей. Она даже и не подозревала в том, что очень выручила меня своими разговорами. Согласись, разве можно остаться безучастным, когда речь заходит об НЛО. Со слов её, не сложно было понять, что её (как в прочем и многих других) очень интересует эта тема. И то, что она в курсе каких-то лекций и монограмм, это было сразу заметно по её насыщенной информацией разговора в нашем кругу. На этот раз, в центре внимания нашего разбора, была луна. И то, что как нашими, так и американцами было прекращено изучение луны только по одной причине, что это во все не случайный наш естественный спутник. А как она пыталась нам рассказать, самый настоящий выведенный ИМИ объект специально для наблюдения за нами. Что ж? Мне лично всегда нравились такие разговоры, и я даже охотно в это верю. Хочется верить. Конечно, помимо этого болтали на эту тему ещё много, как говорится, позабавились. Мариночка, ты извини, что я вот так несу какую-то чушь. Просто иной раз стараешься изложить письменно то, над чем порой вертятся твои же мысли. Ладно, в последнее время, что-то во все не читается. Не знаю почему, казалось бы «Фаворит» очень интересная вещь, но как не возьму, так на долго меня не хватает. Не могу сосредоточиться, и что бы не мучаться, выключаю свет и пытаюсь уснуть. Что очень здорово у меня получается. Я тебе уже об этом говорил, как повадился ложиться спать в девять, а то и в восемь часов вечера. Пройдясь вчера по городу, я убедился, что здесь всё же есть куда пойти погулять. Но почему-то не тянет, сидишь как мышь в норе со своей плиткой. То включишь её, то выключишь. Вроде как за делом себя ощущаешь. То на балкон выйдешь, а в итоге получается, что ты просто не можешь себе найти места. Выйдешь с фонариком  к морю, а что дальше? Ну, постоишь, ну походишь и опять же оказываешься над той же плиткой. Начинаешь разогревать чай, или ещё что ни будь (не важно что). Был бы товарищ, то было бы на много легче. А то вот купил бадминтон, а поиграть и не с кем. Ведь не будешь орать на весь пляж – «Эй вы, кто хочет поиграть со мной в бадминтон?» Смешно, конечно смешно, что тут говорить. Когда постоянно гложет мысль о том, что ты там одна с двумя детишками, чувствуешь себя как бы провинившимся или как буд то что-то украл.  Что угодно чувствуешь, но только не чувствуешь, что ты на море среди отдыхающих и что тебе непременно нужно воспользоваться случаем и вдохнуть полной грудью этот приморский воздух. И когда ж мы научимся переключаться и не хныкать по поводу и без него. Как бы хотелось измениться, но от себя не убежишь.

Вот и всё. До свидания мои Дорогие.

Крепко Вас всех целую. Ваш папочка. Твой Саша.