17 октября 1988 год. Гагра к/к «Две стрелы»

 Вчера мне была поставлена задача, на предмет заваливания огромного дерева. Задача ставилась ни мне одному, и всё же волнение ощущалось с заметным нарастанием по мере приближения начала съёмки этого эпизода, когда было необходимо завалить это дерево. Было бы всё очень здорово, да вот как всегда в таких случаях, мешает одно всем знакомое – «бы». И всё же, всё прошло так гладко, что даже и не подумал бы, что ещё вчера я так сильно волновался за конечный результат. Успеху, обязаны, несомненно, организаторской работе, с виду почти незначительной. Только вот без той лестницы, которую привёз Голынский, мы бы изрядно попыхтели бы. Это уж точно. А потом, большую роль в этой работе сыграл Серёга Воробьёв. С него всё и началось. Это он вызвался лезть на макушку спиливаемого нами дерева, чтобы закрепить трос. Которым, и тянули потом по команде – «Мотор!». Моё место во всём этом «спектакле» можно было назвать дирижёрским, но не только довелось разводить руками, доказывая некоторым, правильность своих планов. Не мало пришлось поработать и физически. Глаза боятся, а руки делают. Кажется так, бывало, говаривали в народе.

 И когда я полностью убедил всех, что и как нужно делать в данной ситуации, приступили к самому главному. Правильность сделанной зарубки определяет точность падения ствола, а глубина пропила повлияет на скорость падения нашего дерева в момент съёмки. Изначально было рассчитано на некоторую задержку. Это было очень важным моментом и тут конечно главным было не переборщить с пропилом, а то дерево начнёт падать раньше времени. Это в лучшем случае, при том, если ещё и не придавит никого, из находящихся, на съёмочной площадке. Поэтому на этот раз я не стал рисковать и оставил не пропиленным довольно значительную часть ствола, благодаря чему, он простоял, никому не угрожая своим падением до нужного нам всем момента в ожидании своего часа. Я же всё это время думал только об одном, только о том, чтобы не произошло заминки и дерево пошло бы сходу. Ели бы случилось такое, то пришлось бы тогда снова лезть по лестнице приставленной к этому дереву и забираться на 10-12 метров и с риском для своей жизни пропиливать ещё дополнительно. Согласитесь, что в этом мало приятного. Тем более, когда уже все выставлены по своим местам, определено место актёрам массовых сцен. Установлены две камеры и сейчас всё внимание к результатам нашей подготовки. То есть всё внимание сейчас уже на съёмку, а не на не предвиденные промахи и расчёты, как это случилось в Светогорске. Когда надпиленная берёза пошла раньше времени. Тогда все затаили дыхание, а обо мне и говорить не приходится. Кто знает, что там творится в кустах по соседству, где проходили на тот момент репетиции с актёрами. Короче, совсем не запланировано, никого не спрашивая, наша берёза начала своё падение. Потихонечку, треща своими сучьями, она пробивала себе путь падения среди густых зарослей рядом стоящих деревьев и кустарников. Трудно сейчас описать то моё состояние, но думаю, что на лице моём в тот миг можно было прочесть одновременно и то негодование, и растерянность и может быть даже отрешённость. Такое случается тогда, когда ты уже не в силах, что-либо изменить. Но судьба смилостивилась над нами и берёза, зацепившись ветвями за ближайшие ветки других деревьев, остановила своё движение и замерла. На что я уже ни как не рассчитывал и не надеялся. И вот, на тебе, подарок – она не упала. Зато, при команде мотор, её с трудом сдвинули с места. Сказалось то, что в падении ей не давали ходу, а теперь эту махину сдвинуть было очень и очень трудно.

 Зато здесь, в Рицском заповеднике, эта наша ёлочка порадовала в первую очередь, наверное, меня больше всех. Кому, как ни мне радоваться за столь успешное завершение дела. Другой разговор, нужно было это делать или не нужно. Пусть об этом голова болит у других, моё дело маленькое. Впрочем, я, наверное, уже выдохся и понёс совсем ненужные оправдания. Конечно, очень жаль такую ель, на самом берегу горной реки, простоявшую несколько десятилетий. А тут раз, и все, из-за какой то съёмочной группы. Добавлю то, что специально по этому вопросу приезжал главный лесничий этого заповедника. С ним и решала все вопросы по спиливанию наша администрация.

 В момент падения ствола, я стоял у самой воды с кинокамерой Серёги Воробьёва и с волнением наблюдал через видоискатель за всем происходящим. Плавно следовал за кроной дерева, стараясь не терять границы кадра. Где помимо падения дерева, отыгрывалась ещё и актёрская сцена. Среди камней и валунов наши ребята изображали радующихся и одновременно, незаметно для камеры, тянули за трос. И так. Всё позади и волнения, и небольшой скандал, устроенный по причине моих недовольств администрацией. Позади и та опасность, нависшая над всеми нами на момент съёмки. А ведь я, почему-то считал, что раз сегодня у меня по таблице биоритмов физический кризис, мне не желательны рисковые работы. Но я ошибся с числом и согласно сегодняшним показаниям у меня значится плюс. Довелось так вдохновенно потрудиться на общее дело, которого ещё вчера я честно сказать, побаивался. Ещё бы, сделать надрез на высоте 10-12 метров от основания дерева. Помогло то, что это дерево стояло под обрывом, где верхняя часть обрыва была очень близка к стволу. Именно это и уменьшало чувство страха. Ещё бы, не взирая на то, что ты стоишь на пожарной лестнице из трёх звеньев. Каждое, наверное, метров по пять-шесть и все они были выдвинуты почти на полную длину. А рядом, как бы ни в чём не бывало, похаживают наши киношники, в ожидании. Когда же я наконец-то перепилю эту несчастную ёлку. Ждать пришлось и впрямь не мало, ещё бы, я пропиливал обыкновенной ножовкой. К тому же, давно просящей  нормальной заточки.

 Сделав надрез, немного задекорировал веточками сам пропил. После чего освободился от страховочных верёвок и пояса, побросав всё это на край обрыва, потихонечку спустился вниз, что бы потом, по заросшей мхом, отвесной стене обрыва забраться опять наверх. По уровню высоты это было почти напротив того места на стволе, где я только что пилил своей тупой ножовкой. Таково и было окончание подготовительных работ. Недостаток был в том декорировании, но что-либо дополнять, уже не было времени. На будущее всё это, конечно же, сгодится как некий опыт. На ошибках, говорят, учатся. Только вот с небольшой разницей в деталях – дураки на своих, а умные на чужих. А ещё говорят, что не ошибается тот, кто ничего не делает. Вот и всё, не буду больше мучить себя, видно нет особого желания на это занятие писаниной. К тому же, даёт знать, приобретённая мною книга М.Зощенко. Где уж тут до писанины, когда тебя ждёт такая интересная вещь. Мною уже кое-что прочитано, не жалею, что отдал за неё 15 рэ.

     P.S.Далее следуют несколько страниц с текстами песен, датированные от 17.10.88 г.