г. Светогорск. 15 августа 1988 год (понедельник)  к/к «Две стрелы»

     Разве можно что-либо в этой жизни предполагать? Просыпаешься рано утром и не известно, что тебя ждёт, чем будет наполнен предстоящий день. Радостями или печалями. Да и вообще, вряд ли с утра задумываешься на эту тему. О чём угодно, но только не о том, положительно или отрицательно будет выглядеть твоё ближайшее будущее, а может и вообще это утро твое последнее утро в этой жизни. Но я хотел о совсем другом, о том, что нередко ловишь себя на мысли, как бы ты себя повёл, если бы к тебе  лично  обратился какой ни будь  корреспондент с каким ни будь вопросом. Фантазия тут же начинает раскручивать, какой ни будь замысловатый ответ, с массой слов, которые никогда не были в твоём обиходе. А тут, сам не зная, откуда, ты их нагородил таким забором, за которым можно было бы спрятаться не только самому, а то и всей той толпе, что невольно, тут же окружает не совсем рядовое событие. Но всё это только в мыслях, в твоих фантазиях и не известно, как бы ты себя повёл, если бы действительно тебя вдруг остановил человек с микрофоном в руке.

 О чём может думать отдыхающий человек, прохаживающий по улицам города? Да о чём угодно, скажите Вы. Я бы добавил ещё, что он может в таком случае вообще ни о чём не думать. Такое не бывает, возразите Вы. Человек всегда о чём-то думает, пусть будет так, но в этот день я действительно ни о чём не думал. Просто вышагивал своё время до отъезда поезда. Такому «недуманию» послужило то, что был выходной день, и магазины все были закрыты, куда как магнитом затягивает всех прохожих, не зависимо от того, нужно им что-то, или не нужно. Открыт магазин, почему бы ни зайти, а тут всё закрыто, и ты этому радуешься в течение всего дня. Ни что тебя, ни куда не притягивает, гуляй себе и ни о чём не задумывайся. Хорошо бы так, да вот  всё же ты отыскиваешь против своей воли, какие ни будь двери, которые открываются. Заходишь только для того, что бы потом выйти. Выходишь и опять всё тот же размеренный шаг, что бы хоть этим растянуть время. По сторонам уже и не смотрю, по этому отрезку улицы прохожу уже второй раз. Только тогда часы на башне пробили два раза, а сейчас четыре. Прошло два часа, значит, а ты уж облетел весь город и опять оказался у этой башни.

     Моросит лёгкий дождичек, а ты стоишь под навесом, тяжёлым, таким. Я еще, первое, что сделал в ту минуту, задрал к верху голову и подумал о том, вот если бы эта штуковина свалилась, то от тебя бы и мокрого места не осталось бы. Вот тебе и балкончик, таких балкончиков, иди ещё поищи в нашем современном градостроительстве. Стою под этим самым балкончиком, жую какую-то чёрствую булку и главное то, что эти самые булки я вчера купил здесь в этой самой пельменной, но почему-то их не съел. Пожадничал, купил несколько штук и вот уж на другой день, опять оказавшись в том же самом месте, стою и ем эту полу засохшую булку, которую купил здесь вчера. А сейчас попал не ко времени, пельменную закрыли на обед, а тут ещё и этот дождь. Я до этого просто стоял у стены и думал, пережду. Но не тут-то было, пришлось перебираться, под упомянутый мною, балкончик. Я ещё молчу про то, что, вчера изнывая от палящего солнца, я целый день мучался в костюме тройка. Да ещё, как полагается, с галстуком на шее. Плюс ко всему этому ещё и зонтик, который за весь день мне так и не пригодился.

 А тут торчу безо всего, вырядившись по-летнему, в «ожидании у моря погоды». В доме напротив, женщина моет окна. Занятно наблюдать, как она пенообразующим средством рисует на окне какие-то разводы. Всё это сравнительно далеко от тебя и даже невозможно определить внешность той самой женщины. Молодая она, или нет. Наверное не старая, если так шустро метлешит за стёклами, в каком-то цветастом платьице. По обе стороны, мощёной улицы, которая спускается тебе прямо под ноги, неторопливо текут два ручья. Об их неторопливости можно судить по мальчику, который, не взирая ни на что, медленно идёт вдоль ручья. Того, который на моей стороне дороги. Он внимательно следит за своим корабликом, забыв обо всём окружающем его мире. Родители мальчика явно были не настроены на такой шаг, да ещё под таким моросящим дождичком. Отец то и дело его окликает и ребёнку ничего не остаётся, как проститься со своим воображением, со своей брошенной спичкой в пучину вод и застрявшую где-то в пути. Не далеко от меня, они на углу остановились, видно тоже хотелось перекусить пельмешками. Что ни говори, а простой люд сюда, стекается словно по ручью как кем-то брошенные спички и там у пельменной как в запруде скапливаются в типичную очередь. Сейчас я эту очередь не видел из-за угла, но чуть позже в этом убедился. Даже решил не вставать в эту вереницу ожидающего народа. Не такой видно голодный был, ещё бы только что смолотил в сухомятку пару вчерашних булочек. А сам размышляю о том, что вот ты уже так не позволишь себе, плестись под моросящим дождём за плывущей по ручейку спичке. А вот этому мальчишке, примерно лет двенадцати, и дождь не помеха, и родительские упрёки в его адрес. Он знает своё дело. Даже как-то радуешься за него, глядя в его сторону, что есть хоть один человек на этой улице, который не торопится и идёт в ногу с течением ручейка. Невольно сравниваешь его с собой, спрятавшегося под укрытие. Объединяет нас с ним только одно, что ни он, ни я, никуда не торопимся. Мало того, я ещё и планирую вновь сюда приехать и то, что не увидел сегодня, увижу завтра. По крайней мере, надеюсь, на это и что всё обязательно получится.

 Так вот, допустим, дождик кончился, и я снова медленными шажками вышагиваю по тротуару. Пришло время и пофотографировать, что не так редко в таких ситуациях по какому ни будь новому для тебя месту. Глазеешь по сторонам, а сам, думаешь о своём. Порой, даже немного жалеешь о том, что не знаешь ни одной порядочной песни на тот момент, когда душа поёт твоя, как говорится, а тебе в такую минуту и промурлыкать-то и нечего. Так, каких ни будь пару строчек из песни, про рыбачку Соню. Можно подумать она из числа моих любимых, просто привяжется к языку, и не знаешь, как от неё отвязаться. Так вот и в этом случае, просто ничего не приходит в голову от чего и мурлычешь эту рыбачку несчастную, а сам думаешь о том, что привязалась эта соня как банный лист. Иной раз вспоминаются слова из песен своих семнадцати лет и тоже отрывками. Это и про иволгу, и про тополя и про не отправленное письмо. Так в перемешку, крутится в голове всякая всячина. Пока, ты ходишь по городу. Ища в нём сходство, с уже с чем-то, виденным ранее. Ходишь и испытываешь блаженство от полной беззаботности, сам с собой рассуждаешь о чём-то в мыслях. И это, если бы, да кабы, почти на каждом шагу. Читаешь названия улиц, стараешься их запомнить. Это говорит о том, что сюда хочется приехать ещё. Зачем? Потому что здесь, на этой улице хозяйственный магазин. Зачем тебе хозяйственный магазин? А так, просто на всякий случай, деньги есть, почему бы ни зайти. Идёшь дальше, и так целый день. То сюда, то туда. Неожиданно для себя самого, выходишь туда, где ты уже был, сворачиваешь и идёшь дальше. Главное, не стоять на месте, все идут, и ты идёшь. Куда?  А так, никуда, просто хожу по городу, который очень нравится, а так бы я конечно и не стал бы ходить туда-сюда. Сел бы, куда ни будь, да уткнулся в журнал, который таскаю с собой всюду, даже два. Что бы была подмена. Как я изнывал в прошлый раз, что ни взял с собой, ни чего почитать и в этом дизеле всю дорогу глазел в окно только оттого, что не хотелось видеть никого из тех бедолаг, таких же, как и я сам. Закомплексованных по самую макушку всякими заботами. Как всё это хочется сбросить с себя, жить проще и не считать эти гроши. Не пересчитывать сдачу, прежде чем бросить очередную мелочь в свой кошелёк. Или как вчера был такой случай. Взял пакт пряников. А на нём так написали стоимость, что думай и гадай 68 это, или 89. Но, к моему сожалению, оказалось, что это 89. Я даже расстроился, иду, а сам  подсчитываю разницу в уме. Так и не подсчитал, от расстройства, наверное. Хотелось подешевле, а получилось подороже. А ведь действительно, оказывается делов-то на 21 копейку, а ты уж раскис на рубль и всё оттого, что не удалось сорвать эти 21 копейку на свой карман. Наверное от этого мне сейчас и пришла в голову идейка, состряпать небольшой сюжетик на тему интервью корреспондента.

 Этого конечно не было. А потом, даже если бы и случилось такое со мной, я бы всё равно не нашёл бы в себе смелости признаться, что это не выдумка, а самая настоящая реальность. Так что сразу оговариваюсь, что это всё самая настоящая придумка. Огромное число, которых, не покидают меня, будь я на работе или на отдыхе. Чаще всего в такие сочинительства пускаешься во время пребывания в автобусе. Пока тебя везут, не важно, куда. Читать не получается, при таких дорогах и такой соответственно тряске. А вот фантазировать, пожалуй, самое подходящее местечко, когда молчаливый автобус мчится на своих квадратных колёсах в сторону съёмочной площадки или обратно в гостиницу. От того, наверное, все и молчат, что, как и ты, пользуясь, случаем, этой тряской в автобусе. Тоже мечтают, строят планы, устраиваются на другую работу. Скажем, к примеру, в фото цех, или  планомерно ремонтируют квартиру. Всё чин по чину, обсасывая каждую проблемку, каждую задачку. Какая плитка? А как отделать потолок? И всё это, пока мчится автобус. Но всё имеет свой предел и наступает такой момент, когда автобус сворачивает с дороги и направляется к нашим шалашам. Тут, к сожалению, как и ты, многие, наверное, сворачивают свои мечты в «трубочку» в надежде на то, что домечтают на обратном пути. А сейчас пора спускаться на землю в прямом и переносном смысле слова. Автобус приехал и нужно выходить из него. Тут же все начинают о чём-то оживлённо говорить, суетиться. Как бы навёрстывая то упущенное, пока находились в облаках своих мечтаний.

 А эта выдумка пришла в голову вовсе не в автобусе, и не на улицах города. Она появилась в то время, когда я прилёг на кровать, что бы почитать «Аптекаря». Долго до него не доходила очередь, так же как и сейчас ни как не дойдёт очередь до моей придумки.

 Так вот, гуляю я по городу, друг как из под земли, вырос корреспондент. От куда, он взялся? А кто его знает, от куда он взялся. Я же не знал о его существовании, думал на тот момент о чём-то своём. Какая разница, о чём я тогда думал. Это равносильно тому, что ты вот спишь, спишь себе и вдруг. Не с того, не с сего кто-то тебе в бок бабах. Нука ты, вставай, чего разлёгся. Много тут вспомнишь снов своих? Когда тебя вот так вот вытряхнут из одной жизни, поставят на ноги здесь, да ещё тут же ошарашат вопросом. Ну, каким тут может быть ответ? Тут бы на ногах устоять. Что-то подобное произошло и сейчас, когда ты куда-то погружённый, плёлся со своей тележкой. Не спал, конечно, это уж точно, а тут это, я бы даже сказал, что первое, что я увидел. Не человека, а его микрофон, в его руке. Он, не дожидаясь меня, когда я спущусь на землю, выпалил свой вопрос. Я даже опешил оттого, что это ко мне обратились. Я даже оглянулся, на всякий случай, вдруг это и действительно обращение не ко мне, а к кому-то другому. Может, я просто случайно влип между кем-то другим.

 «Скажите, пожалуйста, какое ваше самое любимое увлечение?»

 - Прозвучало в моей голове, как будто на меня натянули наушники от плэйера с записанным этим вопросом на магнитофонную плёнку. На какое-то мгновение этот вопрос эхом ещё раз отозвался в моих ушах, тем временем чёрный микрофон мне чуть ли не упирался в мои губы, в ожидании от меня ответа на заданный вопрос. Я невольно отпрянул немного на зад, что бы разглядеть человека, задавшего мне вопрос и только сейчас понял, что это была женщина. Она терпеливо ждала меня, когда я соберусь с мыслями, и даже не подозревала о том, что я на какой-то момент даже забыл о заданном вопросе. Ещё бы, такая неожиданность. На первый взгляд, не молодая женщина, это уж точно. Хотя из-за её грима было вообще трудно определить её возраст. Как кукла, без возраста. Таких, иной раз, можно встретить за кассовым аппаратом в магазине. Помнится, было такое, когда мне довелось вот так же неожиданно столкнуться лицом к лицу с кассиршей магазина. Так и здесь. Так была намалёвана, что поди и разберись, сколько ей там лет. Но и одновременно и то, что не поворачивается язык сказать про всё это, что б было как-то уродливо. Нет, всё было очень даже ничего. Единственное, что её не подходило, так это тот увесистый репортёрский магнитофон. Эта техника её совершенно не украшала, а напротив, напрашивалось сказать, что этот магнитофон был совсем из другой истории. И казалось, будто бы его, её повесили на её плечо секунду назад. Именно в тот момент, когда и был задан мне этот вопрос. Я даже как-то чуть было не столкнул её, по инерции продолжая своё движение. Прошли какие-то доли секунд, и я уж успел осмотреться, её разглядеть. Этот свежевыглаженный наряд, ничуть не пострадавший от этой столь увесистой ноши, да ещё с таким ремнём на плече, какой только можно встретить, если только у парашютистов. Серый, такой, чувствуется, что из капрона с массой каких-то металлических штучек, которые всё время перекрывались  правой рукой. То и дело, поправляя ремень, который очень быстро сползал с её плеч. О не чувствовалось, что её это всё отвлекало. Скорее это всё больше отвлекало меня, и я как бы спохватившись, что смотрю куда-то ни туда, вспомнил о заданном вопросе. Окружившая толпа зевак спешат подсказать, что, мол, ты ворон считаешь, отвечай. Ну, прямо как в школе, так и лезут со своими подсказками, мешая собраться с мыслями. Полагая, что этим помогают мне. Мне же казалось, что эта корреспондентка, с белым бумажным лицом, стояла и не сдвинулась ни с места, за всё это время и её поза лишь только от чего-то обрела какую-то нелепую картину с моей точки зрения. Толи оттого, что ей было холодно. Был давно уже не июль месяц. И стоять вот так вот с микрофоном на ветру, скажем прямо, занятие не из приятных. Но ничего другого не оставалось, как приходилось всё это терпеть и, не выпуская из рук микрофона, лишь изредка поглядывая по сторонам, как бы ища себе помощников из собравшихся зевак.

 Тут, я окончательно пришёл в себя, и как бы противореча всем ожиданиям. А в прочем, и сам не знаю с чего бы это и от куда мне всё это пришло в голову. Уже не разглядывая её, а как бы чуть отвернувшись, что бы она ни видела моего лица, слегка наклонившись к микрофону, выдал ей свой ответ на её вопрос.

 «Моё увлечение, пожалуй, собирать деньги. Да, обыкновенные деньги. К примеру, получаешь вот некоторую сумму, разными купюрами и с наслаждением раскладываешь их перед собой, как раскладывают карты по мастям. Рубли к рублям, трёшки, к трёшкам и так далее. Затем их убираешь в кошелёк, носишь их всюду с собой, но не тратишь ни копейки, до следующего получения очередной причитающейся тебе суммы. Получается то, что ты живёшь своей жизнью, а кошелёк живёт своей. И чем меньше ты влезаешь в его жизнь, тем легче тебе в твоей жизни. Ведь по существу, мы только и ищем, на что бы потратить содержимое. Не просто ищем, мы мучаемся зачастую, с ног сбиваемся порой в поисках предмета, за владение которым мы готовы опустошить содержимое своей коллекции. А зачем всё это? Что бы превратить себя в подобие кошелька, только набитого всяким барахлом и остановиться многим из нас порой так и не удаётся. То одно мы хотим, то другое и нет всему этому никакого предела. По этому, уж лучше пусть все эти бумажки изображают из себя собрание ценностей в виде купюр, разложенных по их номиналам. Так что, самое лучшее увлечение собирать заработанные деньги, но не с целью разжиться, а как наглядное пособие и на какую сумму тебя хватило не соблазниться и не потратить. От сюда и все вытекающие чувства, связанные с некой победой самого себя над соблазном. И как всякий собиратель марок или пластинок, открыток или фантиков от конфет смотришь на свою коллекцию как на фантики в виде купюр, которые ходят по рука от одного к другому и только попав к тебе, они превращаются в коллекционные фантики. Тут конечно дал я маху. А что? Мечтать так, мечтать, на всю катушку. Какая польза от этих купюр, ели мы их постоянно примериваем то к одному, то к другому предмету, стоящему на прилавке. Авось подойдёт, порой даже не очень задумываясь над тем, нужно ли тебе это.

     гор. Светогорск 15 августа 1988 г.

 P.S. Такая вот пришла в голову ерунда. Может, не так получилось на бумаге, как оно было в голове. Это сейчас абсолютно не важно. Глупость она и есть глупость. Главное то, что это некое признание в том, что порой в голове поселяется и такое. Только вот не каждому дано в этом признаться из боязни скомпрометировать самого себя в глазах других. У которых, может быть и похлеще в голове витают мыслишки. Честно признаюсь с трудом всё это переписал, как в прочим и многое из того, что было написано и до этого «рассказа». Только лишь упрямство моё толкает меня, всё содержимое своих тетрадей занести в компьютер. Вот и сижу, мучаюсь до глубокой ночи с этой ерундой. На самом деле следовало бы всё это выбросить и забыть. Так ведь нет, интересно самому, чего такого я мог понаписать в условиях командировки. На этом всё. Уже 3 часа 14 минут, пора спать.

     20.11.2004 год.