Светогорск. Киноэкспедиция по фильму "Две стрелы" реж. А. Сурикова

 На исходе первый день последнего летнего месяца 1 августа. Как он прошёл? Почему я начал с вопроса, сам не знаю. Наверное, для себя самого, что бы хоть как-то попытаться подвести итог прошедшего дня. А ведь есть, что «подводить». Такое случается, далеко не каждый день и поэтому имеет смысл посвятить этому несколько строчек.

 Александр Иванов, появился на съёмочной площадке несколько неожиданно. Да, да именно тот самый Иванов, что знаком нам как ведущий всем известной телевизионной передачи «Вокруг смеха». А неожиданно, это, наверное, оттого, что ещё минуту, другую, всё внимание было приковано к Николаю Караченцеву, который снимался в окружении нескольких каскадёров и солдат, переодетых в костюмы, согласно сценарию. Я только потом узнал, что это были солдаты. Сцена снималась не такая уж и сложная, хотя на подготовку её, ушло не мало времени и хлопот. Даже без каких либо объяснений, было ясно, что репетируется сцена, где будет сниматься сюжет, связанный с отображением одной из картин жизни того плени. На тот момент, когда прозвучала команда - «Совет! Совет!». Как обычно, это делает наш режиссёр Алла Сурикова, пользуясь помощью мегафона, что, наверное, было слышно далеко за пределами съёмочной площадки «Две стрелы». Интересно и то, что все эти дни так часто звучит этот призыв, к которому мы все уже привыкли и невольно на лицах возникает улыбка, когда вновь слышится – «Совет! Совет!». Но иной раз и звучала другая команда, перефразированная, но почти похожая – «Обед! Обед!». В данный момент, до обеда, было ещё далеко. Всё шло к тому, что бы обеспечить гарантированную безопасность тем ребятам, которым предстояло сниматься. Я по началу не понял, для чего всё делается именно так. Поставили перед шалашом треугольник, обмотали мешковиной, пропитанной в солярке. Понятно, что потом подожгут, и через всё это будут перепрыгивать актёры. И всё же, до конца понятно стало только тогда, когда начали репетировать по полной программе. То есть, с огнём и с копьями. Пусть хоть и с резиновыми наконечниками, не важно. А ещё и с сетками, ими ловили прыгающих ребят в воду, тех, кто миновал шалаш, куда с обеих сторон втыкали копья. Такое вот испытание на смелость устраивалось яко бы тогда, во времена далёкого прошлого, когда люди жили племенами. В прочим, всё это вымысел драматурга Володина, о чём не следует забывать и в дальнейшем. Далее им следовало проскочить сквозь огонь и только после всего этого, в завершении, воину племени предстояло прыгать в воду. Вот тут-то их и ловили растянутой сетью. После всех этих испытаний, выходящему из воды воину, вручался лук со стрелами. А тот, кто плохо проходил это испытание, отталкивался в сторону для дальнейшего прохождения обучения. Роль Караченцева, в этой сцене, даже со стороны видно, заглавная. В первых, костюм, которым он резко отличался от своих соплеменников. И потом, этот повелевающий жест, жест я бы сказал – владыки. Только он может определить, кто достоин такого грозного оружия, по тому времени, как лук со стрелами. Наверное, оттого, что мне чаще приходится заниматься вопросами подготовки, кому, как ни мне всё это близко – «поставили», «обмотали» и т.д. Это я так написал, а на самом деле сам всё это и поставил и обмотал этой мешковиной. Не могу смотреть, когда что-то делается через зад. Как и случилось с этой самой мешковиной, вот и пришлось вмешаться со своими предложениями. Мало того, мне ещё предстояло преодолеть сопротивление других мнений. Как это обычно случается в подобных ситуациях, без советчиков у нас ни на шаг. Только вот делать не кому, все только советуют. Единственным моим сторонником оказался оператор постановщик, который открыто, приветствовал мою напористость, казалось бы, в таком простом вопросе, как сделать лучше, что бы эти самые палки горели в кадре равномерно. Короче, всё прошло нормально, хотя и начиналось с некоторых разногласий. И когда вся эта суета уже начала спадать, перешли к крупному плану Караченцева. Ребята, что прыгали в воду, снимали с себя мокрые парики и костюмы. Всё позади, снят ещё один кадр. Позади и те заботы, которые автоматически сваливаются на мои руки. Теперь, эти руки, пропахшие соляркой, не выпускали фотоаппарат из своей цепкой хватки, променяв на время молоток, тот самый, привычный, всем киношникам, молоток с металлической рукояткой.  Как это часто случается, едва поспевая ко времени со своей кинокамерой. Но чаще, интересное всегда оставалось за кадром. Я имею в виду и те кадры, по причине темноты, которые я снимать не смог. А тут полдень, вернее перевалило за полдень, и солнце приветливо согревало всех, обдуваемых на прохладном, по-осеннему, ветерке. И как бы там ты не был увлечён  своим делом, не заметить, спускающегося медленным шагом, Иванова было не возможно. Не одного меня это оторвало от внимания к съёмочной площадке. От Караченцева, от тех мостков. По которым только что осторожненько ступал, боясь как бы не утопить что либо из своей аппаратуры. Неважно, будь то кинокамера, или фотоаппарат. Жалко и то, и другое.

 Иванов, на этот раз, был без грима. В отличие от первого своего прибытия на съёмочную площадку. Кстати, то был первый съёмочный день, когда он сидел на краю хижины, а Гундарева бегала вокруг. Тогда, я его даже и не сразу узнал. Зато сегодня, всё было на много проще, он был именно таким, каким мы все привыкли его видеть на телеэкранах известной всем телепередачи «Вокруг смеха». Я видимо уже сам устал от этой писанины. Дело в том, что ради чего сел всё это писать и взялся за ручку с бумагой, это, прежде всего желание, описать свои впечатления от встреч с такими известными людьми. Но почему-то мои строчки упорно не хотят ложиться на бумагу, и получается совсем не то. Пишу совсем о другом. Поэтому, я резко обрываю всё это «жизнеописание» и перехожу к главному.

 Вбить в спину стрелу, да ещё в чью спину? Конечно же, Иванову. Его убивают по сценарию, и опять же постановщик беги с молотком. Понятно, что было подложено под костюм специальное приспособление, в которое и надлежало воткнуть две стрелы, те самые две стрелы, которые, и положили в основание фильма его название «Две стрелы». Начали с моих попыток, но как потом оказалось, эта идея была хлипкой. Вбитая, мною стрела, держалась плохо. А потом не так просто стучать по спине человеку, с надеждой на то, что тебе будет сопутствовать удача. Если бы в дерево, то нет проблем, размахнулся бы и от всей души бы …

 Одним словом, постарался бы, что бы она ни свалилась. Тут я тоже старался, но видно не очень, раз стрела упорно не желала держаться, а Иванов, наверное, собирал подходящие афоризмы в душе на мои усердия. Картина была примерно такой. Его в этот момент, двое держали за плечи, что бы мне помочь. А за моей спиной, конечно смешки и подхихикивания. Ещё бы, такое зрелище, где ещё можно увидеть. Короче, я усердно пытался вбить ему эти стрелы, которые ни в какую не хотели держаться в той деревяшке, которую заготовили каскадёры специально для этой цели. Руководил всеми этими мучениями Саша Иншаков. В общем, мы всё это вынуждены были прекратить и полностью довериться нашим каскадёрам, у которых уже наготове было пневматическое ружьё. Очень, я бы сказал, опасная штука. Только с его помощью и решилась всё наша проблема с крепежом стрел в спине актёра. А я, как за ненадобностью со своим молотком, охотно покинул «поле боя», сменив свой молоток на кинофотоаппаратуру. Все, затаив дыхание, смотрели, как производились выстрелы один за другим в спину столь известного человека. И с каждым разом, всё уверенней и уверенней. Единственный, кто не хотел со всем этим смириться, так это та ворона, которая каждый раз сажалась актёру на плечо. И только после того, как она занимала своё место, производился выстрел Иншаковым по спине Иванова Сан Саныча. Вороне, видно не нравились все эти «игры» и она старалась сбежать именно в тот момент, когда её оставляли на плече Сан Саныча. Но всему приходит конец, и каких бы то не стоило усилий, и этот кадр тоже в итоге сняли. Теперь, можно ещё раз сказать, что снят ещё один кадр, на который, как и прежний ушло много времени на подготовку. Вот и всё. Время позднее и больше писать ни о чём не хочется. Хотя и есть ещё не мало событий, которые заслуживают того, что бы их поместили на бумагу. Но всё это пустяки в сравнении с той картиной, что я только что поведал неизвестному читателю, если конечно таковой объявится. А пока, в большей степени пишу для себя самого. Есть желание, вот и пишу. А что ещё остаётся делать в этом Светогорске?

     Без двадцати два ночи. 2 августа 1988 года. Светогорск.

     P.S. Сейчас чуть поменьше времени ноль часов тридцать минут, но это не даёт ни каких поводов на задержку. Именно на этой строчке и заканчиваю на сегодня, уже не 18.11.2004 года, а 19.11.2004 г. Спокойной всем ночи.