День восемнадцатый. 28 июня 1983 года – вторник.

 В лучах солнца, которое нас радует вот уже несколько дней, жизнь нашего отдыха заметно ожила и приобрела более яркие краски. Утро порадовало всех много обещающим деньком, в смысле тепла. Встали по обыкновению поздно. Собрались, оставив беспорядок в нашей комнате, на завтрак. Только сейчас обратил внимание на то, что ни когда не писал о том, чем нас кормят. Это, конечно, говорит о многом, кто понимает. Всё дело в том, что подобная кормёшка не заслуживает того, что бы её упоминали письменно. Достаточно сказать, что нам изрядно надоели всевозможные каши, лапша и вермишель. Отдельной строкой хотелось бы выделить такое слово – рис, по сравнению с ним всё остальное ещё как-то терпим, но со скрипом. Не смотря на всё это, я съедаю всё за себя и за своих девчонок по принципу – не пропадать же добру.

 После завтрака, не тратя зря время на разные там раскачки, мы направились отдыхать. Цель была на этот раз однозначная, вверх по течению реки Воря, на живописное местечко, где на другом берегу реки как бы нависал огромный обрыв. На краю, которого росли разные деревья, участь которых со временем была предрешена. На полянке, где мы расположились, был единственный минус, это комары. Просто ужас, ладно бы только комары, так нет, ещё и эти самые слепни. После столкновения с таким вот слепеньким, волдырь вскакивает, мало не покажется. Мы уж пытались играть в бадминтон, но с таким ветром, если только змея запускать. Запустить воланчик в сторону партнёра практически было не возможно, его всё время сносило куда угодно, но не туда куда хотелось. Решил поискать другое место привала, оставил своих на самой середине полянки, а сам побежал рыскать приличное местечко по окрестным тропинкам. Охотно углубился в незнакомые места, пробежался по другим полянкам, на что в итоге у меня, было, потрачено времени больше часу. Чувство моего любопытства и спокойствие за своих, позволили мне уйти так далеко, что я оказался у какого-то спортивно-туристического лагеря, где полным ходом кипело пионерское, звонкое лето. Сам лагерь располагался в нетронутом лесу, рядом проходила просека с проложенной там линией электропередачи. Домики не больших размеров образовывали подобие небольшой улочки, уходящей в глубину леса. По разные стороны, этой аллеи похожей на улицу, были корпуса и по - крупнее. В них угадывались помещения столовой, а на одном просто удалось прочесть вывеску «Библиотека». Жилые домики были так малы, что напоминали сходство с будками железнодорожников, в открытые двери которых даже были видны аккуратно заправленные кроватки. В каждом таком домике по две, но они все были двух ярусные. Это всё говорило о том, что домик предназначался всего лишь для четверых отдыхающих по количеству можно ещё сравнить с пассажирами купе железнодорожного вагона.

 Побежал дальше вперёд, не хотелось задерживаться, к тому же необходимо было учесть время на обратную дорогу. Я то и дело поглядывал на часы, в голове стали появляться мыслишки о том, что, не волнуются ли там за меня мои девчонки. Одновременно со всем этим ещё и размышляю о поразительном сходстве этих домиков с купейным вагоном. Только тут над каждым таким купе, была собственная крыша. В остальном всё один к одному, и столик у окна, и дверь по центру. Пока над всем этим размышлял, не заметно оказался опять у каких-то пионерских лагерей. Время так поджимало, что решил повернуть обратно, не любопытствуя и не проявляя своего интереса к очередному новому объекту. Даже близко не стал подходить, развернулся и обратно.

 В дом отдыха, возвращались не спеша. Было время рассказать про всё то, с чем мне довелось встретиться. Алёнке тоже захотелось посмотреть на эти пионерские лагеря, уж очень ей понравился мой рассказ, особенно про маленькие домики. Все сначала подумали, что я, для сравнения используя слово будка, добавлю – собачья, но я, поняв, что немного перебрал с ходом своей мысли, быстренько выкрутился, используя слово – железнодорожника. Такие, действительно, раньше были при каждом железнодорожном переезде или в тех местах, где необходимо было переключать стрелку направления движения поездов.

 После обеда решено было, ни каких тихих часов. Только на природу. На этот раз решили попробовать удачу, направляясь вниз по течению реки. Так и не найдя подходящего местечка, возле воды, мы взяли курс на  холмы, похожие на песчаные. Добравшись до цели, были приятно удивлены, что это и на самом деле был песок. Прежде всего, в восторге была Алёнка, да и мы тоже получили настоящее удовольствие. В этих местах, такое количество песка нам встретилось впервые. Мы валялись на нём, как валяются люди на пляже. – «Погляди, тут у меня какая глубинина …» - так нам ребёнок комментировал всё, что она делала, пока мы с Мариной нежились на солнышке. Не задолго до этого, она нам говорит – «Не буду я в больнице работать, я буду сено тут косить …»  Воспоминания ребёнка о здешних сенокосах, пожалуй, остались самые, что ни на есть впечатляющие. Сейчас, чуть что, так в её играх только и видишь, как она косит сено и потом сама собирает своими детскими грабельками.

 Незаметно закончился световой день, настало время вечерним танцам, где наши детки старались не пропустить ни одного танца. Тут, конечно, речь идёт о девчонках. Как уж они старались с этой Мариной, выделывая всевозможные па и кренделя, что называется. На редкость удачной, оказалась вся программа вечера, не заметно пролетело время. Разошлись только лишь в половине одиннадцатого ночи. У себя ничего не стали готовить, съели только по апельсину и завалились спать. Прочитав всё написанное, как обычно тут же в мою сторону посыпались предложения от моих девчонок. Перебивая друг друга, они спешили мне сообщить, что необходимо добавить на эти страницы. Особенно преуспевала Алёнка, просто и рта не давала открыть другим. – «Напиши, что коровы по воде ходят …». Когда я читал, её беспокоило то, что я не упомянул то, как мы собирали ягоды. – «Напиши, что ягоды собираем …». В образовавшуюся, секундную паузу Марина добавила про то, что Алёнка не мало ещё и рассуждала по поводу  разговора о сене – «Чего в больнице работать, надо постоянно одеваться, раздеваться, уколы делать. А тут целый день на свежем воздухе. Покосил сено, поел, опять покосил …» Услышав весь наш разговор с Мариной, Ленка скорее спешит добавить – «Нет, я говорила, что после больницы я буду сено косить …».

 Уснула так быстро, что нам даже показалось, что её фраза оборвалась, и она, не успев досказать своё, провалилась в глубокий сон. А в это время, в комнате звучала приятная музыка. Спокойно и не очень громко, способная в считанные минуты, убаюкать, кого угодно.