117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Борисовне

28 августа 1988 год.

Здравствуй Дорогая Мариночка !

Детишки мои здравствуйте !

 Получил твоё письмо Маришка, которое несколько неожиданно заявило о своём прибытии. Совсем недавно, читал от тебя чуть, чуть слёзные строчки и тут вдруг, на тебе, письмо. Подымаясь на свой второй этаж, обвешанный сумками, кофрами и всяким барахлом сталкиваюсь со спускающейся вниз дежурной по этажу, которая и поведала о том, что там Карельскому письмо. Я её от всей души поблагодарил за столь приятное сообщение, продолжив своё движение по ступенькам.

 В номере, я действительно обнаружил его на своей тумбочке, ещё с расстояния было заметно по зелёной пасте, что это письмо от тебя. Хотя, первое, что бросилось в глаза. Это то, что поменяли постельное бельё. Заметить это, не составляло труда, когда видишь, по-другому заправленную кровать. Я уже говорил о том, что нашим номером, просто не налюбуются все горничные и дежурные. Эта марка, поддерживается, и по сей день. С ведома, гостиничной администрации, теперь у нас стоит ещё один стол. Не помню, писал ли я тебе об этом, или нет. А в прочем, не важно. Главное то, что у Вас всё хорошо, мои дорогие. Я рад за Вас и с нетерпением жду, когда наша жизнь опять войдёт в нормальное русло. Что бы вот так запросто, не думая и не подозревая о ценностях тех житейских мелочей, мог пройтись по комнате до Серёжкиной кроватки и цыкнуть на него, лукаво смотрящего на тебя. Или затаив дыхание, прислушаться, что же там сквозь сон бормочет наша Алёнка. Всё это ценишь только на расстоянии, когда комки в горле только от одних упоминаний в письмах о ком либо, или о чём либо касающегося твоего дома. Да, теперь твоего. И с этим, нельзя не согласиться. За всё тебе огромное спасибо, это целиком твоя заслуга Маришка. Иной раз сам задумываешься – и чего это, дурь в голове. Может это и не дурь, только за всё прошлое нет, нет да бывает неудобно. С одной стороны, вроде и не такой уж и законченный бабник, но и в тоже время при всех своих прочных семейных взглядах на жизнь нет, нет, да пускаешь слюну. Глазки горят, но горят, пока эта слюна течёт по подбородку. А  течёт она не так уж и продолжительно и потом сам поражаешься своей бестолковости. Иначе это и не назвать, здраво рассуждая, конечно, спустя некоторое время. Опять меня понесло в «филосовство», которым ты, наверное, сыта по горло.

 Берясь писать письмо, мне хотелось поделиться всего, на всего той радостью, которую я испытал от строк, что наш Серёнька дома. Аж на душе отлегло, что он в твоих руках, что он сейчас имеет возможность произносить слово – Мама. Как жалко его, почти два месяца носил в себе это самое дорогое слово. Я просто уверен, что с этого начинался день и этим заканчивался, когда его укладывали в чужую для него приготовленную кроватку. Теперь, осознавая что Вы уже дома в полном составе, домой прямо не терпится. Хотя и так насыщены эти последние дни, не остаётся время на меланхолию и тоску. И всё же этого из сердца не вырвешь и как бы там, чем не был занят, ты всё равно ловишь себя на мыслях о доме и о Вас, мои Дорогие.

 Прочитал письмо, как всегда стоя у стола, срезав полоску с конверта по его короткой стороне. Далее, все те переполняющие душу чувства, будь я в душевой, (хотел написать в ванной) или в ресторане за ужином. Сегодня вообще там было, что-то невероятное. Приехали поздно и естественно, нам досталась только яичница. Которую, мы ожидали почти два часа, после столь сложных попыток залезть хотя бы во внутрь ресторана за его двери. Я стоял в ожидании ужина с Олегом Ануфриевым, за столом тоже оказались рядом. Правда, он не осилил это испытание, оставил мне деньги, покинув зал. К тому же его тут приметили местные, одна из дам даже пригласила на танец. Рядом обступили Караченцева с просьбами дать автограф и всё это под дикий ресторанный шум. Я по началу даже не расслышал, сколько с меня за этот ужин. Стоящей за левым плечом официантке подал два рубля, так наугад, думал, что за яичницу, салат, мороженное и кофе хватит. Когда она положила мне на стол 80 копеек сдачи, я даже удивился, мои ли это копейки.

 Вот и всё Мариночка, честно сказать, спешу закончить с письмом. Хочется ещё немного пополуночничать, и попечатать  фотографии.

До свидания мои Дорогие.

Крепко Вас целую.

Ваш дорогой папочка и твой непутёвый муж.